— Разумеется, Роберт, а как же иначе, — развел я руками. — Если бы «Лузитания» не утонула, то Североамериканские Соединенные Штаты не могли бы вступить в мировую войну, а президенту Вильсону и его камарилье это было позарез необходимо. И воспользовались они этим обстоятельством сразу же после того, как выиграли выборы шестнадцатого года, получив голоса пацифистски настроенного электората. Там, у нас в будущем, бытует мнение, что такой огромный лайнер, как «Лузитания», сам по себе не мог так быстро утонуть всего от одной слабенькой торпеды, поэтому ее трюм набили взрывающейся дрянью, вроде тротила в ящиках, а потом дали наводку германской агентуре. Остальное подводники кайзера Вильгельма сделали сами. Два года ваши политиканы держали этот козырь в рукаве, и пустили его в игру, по странному совпадению, всего-то через месяц после Февральской революции в России, когда на Западе все решили, что Германия уже почти побеждена, а потому пришло время делить добычу и снимать с взбаламученной Европы пенки, сливки и сметану. Результат этого процесса в Основном Потоке всем известен — безумные западные политиканы, включая Вильсона, сами не понимали, какого джинна красного цвета они вызывали тогда к жизни, потерев русскую банку Аладдина. У нас с вами нет ни малейшего права на ошибку, поэтому все попытки сыграть в инцидент с президентом Фордом должны быть пресечены в зародыше. Мне с этим человеком еще работать и работать.
— Да, сир, я вас понял, — кивнул старина Роберт и тут же спросил: — А что же тогда вы прикажете делать нам?
— А вы с мисс Коброй, мисс Мэри, мисс Зул и мисс Анной-Птицей совершите визит к многоуважаемому мистеру Хью Хеффнеру, — сказал я. — Его «Плейбой» — это довольно интеллектуальное и к тому же независимое издание, завернутое в оболочку из голого женского тела. Если у врага еще не пришита последняя пуговица к мундиру последнего солдата, попробуем нанести ему упреждающий информационный удар. А еще у меня есть отдельное поручение для мисс Мэри. Сразу же после встречи с Хью Хеффнером необходимо развязать неограниченную биржевую войну. Подбери брокерскую контору попронырливей, и вперед — я хочу видеть, какое нижнее белье носят нынешние хозяева Америки. Остальное на твое усмотрение. Чем лучше вы сделаете свое дело, тем меньше жертв среди ваших сограждан в процессе силового усмирения много понимающей о себе алчной американской верхушки. У меня все, коллеги. Пора браться за дело.
Тысяча третий день в мире Содома, поздний вечер, Заброшенный город в Высоком Лесу, Башня Мудрости
Мэри Смитсон, в прошлом сержант армии США, а ныне начальник финансовой службы у капитана Серегина
Почти три года я служу у капитана Серегина главным казначеем и начальником финансовой службы. За это время вся моя прошлая жизнь подернулась дымкой забвения, и иногда мне кажется, что и родилась я прямо на берегу внутреннего моря, когда из меня изгнали дьявола, а та другая Мэри Смитсон, что существовала в этом теле прежде, была не более чем дурным сном. За это время я много раз удостаивалась когда сдержанной, а когда и горячей похвалы своего начальника, потому что считалась ценным, почти незаменимым работником. Если дело касается экономики или финансов, то Серегин всегда спрашивает моего совета, и я, скажу без лишней скромности, несколько раз наводила его на путь истинный.
Через мои руки прошло огромное количество разных ценностей — по шкале начала двадцать первого века, на несколько десятков триллионов долларов. Точную сумму я назвать не могу — еще продолжается подсчет и оценка добычи, взятой в разгромленной долине, где содомитяне вели кустарную добычу драгоценных камней. Это просто истинное безумие! Несколько тысяч лет, почти с самого начала своей ссылки в этом мире, эти через попу рожденные изо всех сил, не считая напрасно погубленных жизней рабочих, самым примитивным способом, вручную, вели разработку этого рудника, при том, что сбыт всегда (быть может, за исключением самых ранних времен), был заведомо меньше добычи, а потому излишки складировались и складировались в башнях-хранилищах навалом, как какая-нибудь кукуруза, пока не пришел Серегин и не сгреб со стола весь банк. Он это умеет.
