— Сир, — сказал старина Роберт, — позвольте и мне тоже принести вам клятву на верность! Вы оказались даже лучше, чем любой из моих героев, потому что без стона тянете такую ношу, на какую они даже не замахивались. Кроме того, хочу сказать, что теперь мне стыдно за то, что когда-то я боялся и ненавидел вас, русских.
— Вы, Роберт, — ответил я, — оказались одним из тех писателей, вроде Джека нашего Лондона, которые смогли подняться над горизонтом собственного национального бытия и стать понятными не только своим соотечественникам, но и всему миру. И не надо стыдиться за то, что вы были подвержены враждебной пропаганде — это ваша беда, а не вина. Вы тоже званый и избранный, так что добро пожаловать в команду! Повторяйте за мной: «Вы — это я, а я — это вы…»
Старину Роберта мой Патрон поздравил не менее громко, чем Мэри…
— Да, — услышал я громыхающий голос Отца, — он один из лучших моих сыновей, праведник в толпе грешников и я очень рад, что вы с ним нашли общий язык!
— Сначала, — ответил я, — я взял под свою защиту юных американок из бывшего мира демона Люци, почувствовал их своими, и уже через них смог дотянуться до Мэри и ее соотечественников в Основном Потоке. Несмотря на то, что очень многие из них осеменены злобными идеями и оседланы бесами и демонами, все они по большей части хотят мира счастья, любви и достатка в доме. Однако защищать их требуется не от диких кочевников и иноземных завоевателей, и не от одного из великих демонов, пришедшего из Бездны, а от других таких же американцев, которые тоже являются демонами, но только в человеческом обличье. И градиентом Хаос-Порядок в нынешней Америке жечь некого — там надо брать пинцет и начинать кропотливо отделять мух от котлет. Извини, Небесный Отче, если что не так. Сказал, как умел.
— Ты все правильно сказал и, более того, сделал, — ответил Голос. — Нет для нас любимых и нелюбимых детей, есть послушный и непослушные, но любим мы всех одинаково. Нет для нас большей радости, чем та, когда блудный сын или дочь возвращаются под отчий кров. Действуй дальше в том же духе, и наша любовь всегда будет с тобой. Аминь!
Когда Голос в моей голове стих, я обвел взглядом присутствующих и сказал:
— Я только что имел беседу с Творцом Всего Сущего, который выказал полное одобрение взятому мною курсу. Нет для него любимых и нелюбимых детей, а есть лишь послушные и непослушные, но любит он всех одинаково. От этого постулата мы и будем плясать. Как я уже говорил, все пройдет примерно так же, как в мире пятьдесят третьего года. Американская нация будет обезоружена и обезврежена, загнана внутрь своих границ, после чего для нее начнется период внутреннего самоочищения, иначе называемого катарсисом. И проходить этот процесс будет под чутким руководство мистера Форда, которого я назначаю пожизненным американским президентом на весь срок, необходимый для полного американского выздоровления. Исходя из этого, тебе, Кобра, первое партийной поручение. Необходимо взять этого человека в свое поле зрения и неотрывно следить, как бы какие-нибудь нехорошие люди не попытались лишить его жизни. Не стоит исключать никаких вариантов, а потому для господина Форда и его супруги нужно подготовить такие же защитные амулеты, как во время оно для Николая Второго и Алисы Гессенской. Люди, которые заключили со мной соглашение, становятся неприкосновенными. Если произойдет что-то подобное, ты знаешь, что делать. Думаю, что с убийства президента все и начнется. Быть может, оно даже станет непосредственным предлогом для неспровоцированного ядерного нападения на Советский Союз. С подобных инцидентов начинались все развязанные американцами войны: испано-американская, первая мировая и вьетнамская. Есть мнение, что если бы японцы не напали на Пёрл-Харбор, то где-нибудь в Маниле случился бы инцидент со взрывом корабля и жертвами среди американских моряков, в результате чего Конгресс как миленький проголосовал бы за начало боевых действий.
— Постойте, экселенц! — воскликнул старина Роберт. — Неужели потопление «Лузитании», по вашему мнению, было делом рук наших политиканов, а не подводных пиратов адмирала Тирпица?
