И потому Такаши знал - пока с ним Меч, он не умрет позорно. А смерти со славой самурай не боялся. Как рассказывал ему наставник, обучавший его благородному искусству фехтования, славную историю времен Корейской войны эпохи Хидэеси. Одному самураю в битве отсекли ногу ниже колена, но он перетянул рану поясом, и оперся обрубком на труп убитого им врага. Враги набегали спереди, самурай их рубил, когда выросла гора трупов, враги должны были обегать сбоку - а самурай их рубил. Враг подбегали сзади - самурай их рубил. Наконец, когда куча мертвых тел возвышалась уже со всех сторон, враги должны были заскакивать на нее - а самурай их рубил. Куча становилась все выше - и наконец самурай умер стоя, задохнувшись под горой трупов убитых им врагов. И это была самая достойная смерть для самурая, намного более почетная, чем умереть на склоне лет в своей постели.
Пока что от руки Такаши умирали гайдзины. Двенадцать самолетов, сбитых им раньше, от Цейлона до Рабаула, и четырехмоторный патрульный бомбардировщик с британскими опознавательными знаками, попавший ему в прицел неделю назад. Тридцатимиллиметровая пушка была гораздо сильнее привычного вооружении "зеро", и теперь Такаши мечтал, чтобы когда он вернулся домой, ему в прицел попал В - 17, и не один, а целый десяток гайдзинов падали бы в море. Но для этого надо было в совершенстве овладеть самолетом. Что ж, для самурая, учиться владеть оружием, это и долг, и честь! Самолет был с немецкими опознавательными знаками, другого на борту "Цеппелина" не нашлось, а перекрашивать на один полет было глупо. К этому Такаши относился философски - когда - то, чтобы спасти Японию, пришлось одеться в европейский мундир, значит это чести не марает.
Вот уже и пустой топливный бак, кувыркаясь, полетел в воду - треть топлива выработана, а конвоя все еще нет. Юсио внимательно оглядывал горизонт, не зная, что приговор ему уже вынесен, его самолет уже блеснул отметкой на экране чужого радара, с дальнозоркостью которого не мог сравниться острый самурайский глаз. И целых восемь "хеллкетов", взлетев с палубы "Монтерея", шли ему навстречу - и командир эскадрильи решил "потренировать парней", вылетел лично. Американский радар SK на предельной стомильной дистанции давал погрешность в несколько миль, но в ясный солнечный день это не имело значения - выйдя на большой высоте в указанный район, американцы быстро обнаружили самолет Такаши, и бросились в атаку.
Командир эскадрильи был очень самоуверен. Потому что был и в самом деле хорошим пилотом, тактиком, командиром - но еще не имел никакого боевого опыта. Нас восемь на одного, так зачем мудрить? Как сказал какой - то там древний грек, пришел, увидел, победил - сейчас завалим этого, и домой! Зачем изощряться, заходить со стороны солнца, атаковать с разных сторон - просто постреляем по мишени! Нас же восемь!
Такаши тоже увидел врагов. И что немаловажно, успел заметить курс, каким они пришли. Восьмером на патрулирование не летают - значит, эти янки шли за ним, что такое радары, ему уже было известно. Но он еще не выполнил задание, не обнаружил конвой, не доложил - значит, умирать ему было нельзя! Он толкнул от себя РУД, выводя мотор на максимальную мощность. Янки разделились, четверка осталась вверху, а четверо пошли в атаку - не слишком опытные пилоты, начали стрелять с чересчур большой дистанции, Такаши сумел увернуться, сначала скольжение, затем полубочка, и вниз, с разгоном. Два американца вцепились все же ему в хвост, и тогда Юкио, пытаясь оторваться, сделал какую - то напрочь неправильную, "кривую" фигуру пилотажа (если бы он знал, что только что открыл один из приемов русского аса Покрышкина, то был бы удивлен). Ведущий "хеллкет" успел проскочить вперед, а ведомый четко вписался в прицел, и тридцатимиллиметровый снаряд накоротке, это страшно, и попал наверное, не один - у янки просто отлетело крыло, и он закувыркался вниз, летчик выпрыгнуть не успел, по крайней мере, Такаши этого не видел.
Американцы обозлились. Спасало лишь, что у них явно не было боевого опыта - пилотировали хорошо, но иногда мешали друг другу, не умели еще координировать работу четверок и пар. Или же наваливались толпой, четверо одним строем, увернуться от такого было легче. Юкио крутился, как никогда, было бы легче, если сбросить бомбу, двести пятьдесят кило лишнего груза - но он знал, что у этих "радиоискателей" дальность действия небольшая, всего несколько десятков километров, а значит конвой совсем рядом! И трудно, но можно еще потерпеть, и бросить уже не в океан, а по цели - еще немного, еще чуть - чуть. Он крутился, оттягивая бой в направлении, откуда прилетели американцы.
