Василий Брусянин считает, что Андреев пытался покончить с собой из-за горячего общественно-политического спора, который случился на вечеринке и был разогрет обильной выпивкой.
“Очевидец случая с Андреевым как раз рассказывает о том, что поводов к нервничанью и разного рода эксцессам именно на этой вечеринке было немало. И поводы эти были не личного характера, а отголосок общественной и студенческой жизни. Надо припомнить все, что волновало студенчество в этот вечер, надо знать, что говорилось на вечеринке участниками ее и Андреевым и как эти разговоры воспринимал сам Андреев. Он по-своему воспринял впечатления вечеринки, и результатом пережитого явилась попытка на самоубийство”.
Но с ним не согласен Николай Фатов, утверждая, что такое суждение “в применении к Л.Н.Андрееву, конечно, совершенно неправдоподобно. Яркий индивидуалист, он никогда не мог до такой степени реагировать на «общественную и студенческую жизнь», чтобы ударить себя ножом в грудь”.
Наталья Скороход согласна с Фатовым и с его мнением, что причиной этого поступка была измена Зинаиды. “Это предположение кажется мне вполне правдоподобным, а реакция Леонида – достаточно логичной: уход возлюбленной как будто поставил жирный крест на его петербургских амбициях: ни одна из вершин, покорять которые он отправился в столицу, оказалась «не по зубам» бедному студенту”.
Это похоже на гадание на кофейной гуще. Гораздо важнее очевидный факт –
Желание покончить с собой возникает у него еще во время учебы в гимназии[20], а в Петербурге многократно усиливается из-за тяжелой и обидной для него жизни.
Если уж быть совсем точным, впервые он пытался зарезать себя не в феврале 1892 года, а годом раньше, еще до поступления в университет. Тогда в Орле отмечали Новый 1891 год. Произошло это в доме Андреевых, где Леонид выпивал со своим одноклассником Ильиным по прозвищу Капитошка:
Помню первый день, ездили мы с ним с визитами. Были у Дмитриевой – какая хорошенькая была Любочка: раскраснелась, руку мне жмет под столом. А я-то, я!.. Недаром после Капитошка передразнивал. А как он, бедняга, перетрусил на Новый год, когда со мной случился припадок бешенства и я начал всё бить… Ведь он тогда насилу у меня кинжал отнял, которым я хотел пропороть себе брюхо, да и то только благодаря тому, что мать явилась ему на подмогу. До сих пор помню его лицо, испуганное еще, с запекшимися губами, когда мы, после этого припадка уже, лежим рядом на кровати, и он с жаром, торопливо объясняет мне свое поведение за этот вечер. А мамочка, бедная мамочка… ведь я тогда ей ногу ушиб… Как она плакала, как умоляла меня успокоиться…
Какой же я мерзавец – просто ужас.
Об этом давнем случае Андреев вспоминает в октябре, когда уже успел испытать все “прелести” петербургской жизни и крушение надежд на счастливую жизнь с Зинаидой. Вспоминает, видимо, неслучайно. Мысль о самоубийстве постоянно присутствует в его записях.
Это
Думал нынче о самоубийстве…
Единственный выход, единственное спасение от несчастья – смерть…
Одна только мать удерживает от самоубийства…
Пуля, пуля и пуля! Нельзя мне, видимо, ее избежать…
И – да. От этого поступка его удерживают
В начале декабря 1891 года он уезжает на каникулы в Орел. Судя по дневнику, Зинаида провожала его на вокзале, плакала и просила ей не изменять.
И ее опасения были не напрасны.
В Орле его целью становится воспитанница начальника Витебской железной дороги Женечка Хлуденева (настоящая фамилия Стрежелецкая). Свое влечение к ней он объясняет в дневнике со всей откровенностью:
