Не прозы любви хочу я, а ее поэзии. Хочу, как прежде, волноваться от одного взгляда, приходить в восторг или отчаяние от одного слова. Хочу, чтоб один, украдкой сорванный поцелуй заставлял по-прежнему не спать ночи, мечтать о другом поцелуе… не больше! Какой славный я был тогда, когда при мысли о поцелуе у меня не являлось представления о акте, о сопровождающих его сладострастных ощущениях. Поцелуй! все в этом поцелуе, вся жизнь, вся радость этой жизни… А теперь: поцелуй!., а дальше? дальше – корсет, а т а м… и т. д. Как это гадко. Понятно поэтому, что, когда я хочу хоть на миг стать юным и чистым, я думаю не о Зинаиде, а о той же Женичке. Да, и только в любви к такой, совершенно чистой девушке, на которой нет следов тысячи поцелуев, девственное тело которой не запятнано еще прикосновением ничьих рук, я могу – на время, конечно, – найти облегчение, найти то, что даст мне силу жить.
Любовь к Хлуденевой закончилась трагикомически. На новогоднем маскараде Андреев нарядился в костюм китайца и в таком нелепом виде пытался ухаживать за Женечкой, а она
Уезжая из Орла, он пишет, что к Жене “совершенно хладнокровен и совершенно разочаровался в ней”.
А в Петербурге все по-прежнему…
Как вспомнишь о том, что дальше ожидает та же несчастная борьба за жизнь, тот же Васильевский остров, те же фонари, улицы, люди…
Только сведя вместе весь этот комплекс переживаний, можно предположить, что же случилось на студенческой вечеринке. В Петербург он вернулся в начале февраля:
Вот я в Петербурге опять – и вот опять то, чего я так боялся и чего ждал. Один. Передо мною бутылка и рюмка. Я пишу и после нескольких строчек иду прикладываться к бутылке. Дело кончится тем, что я, написавши много патетических глупостей, пьяный, едва добреду до кровати и засну мертвым сном пьяницы или трупа. Зачем это и отчего? Отвечу сперва на второе. Зинаида. Все из-за Зинаиды.
Она не приходит. И на следующий день, и потом…
Он пьет без закуски, чтобы быстрее опьянеть. И ему даже не приходит в голову, что, быть может, не потому он пьет, что ее нет, а ее нет – потому что он пьет…
Не пришла. Опять один и водка.
Он приходит на студенческую вечеринку в ужасном душевном и физическом состоянии. Разочарованный в Хлуденевой, обиженный Сибилевой, а главное – презирающий самого себя. В письме к Сибилевой из Петербурга в Петербург (!), представляющем собой вырванный листок из дневника, он называет себя
На вечеринке быстро напился и ввязался в какой-то общественно-политический спор, до которого ему не было никакого дела. Очень может быть, что над пьяным Андреевым посмеялись.
И тогда под его рукой оказался нож…
