И вот вопрос:
“Местность в рассказе – орловская, – говорила Н.Н.Фатову Софья Панова. – Гуляли за городом, по Орлику, где пещеры. Mecто довольно глухое, и хулиганы встретиться там могли легко. Возможно, что что-нибудь подобное и было, но финал мог сочинить”.
Еще более категорично говорила об этом двоюродная сестра Леонида Зоя Пацковская: “В «Бездне» – Зиночка – это З.Н.Сибилева. Все, что там рассказано, очень близко к действительности. Возможно, что все так и было”.
Пацковская явно преувеличивала. Вероятно,
Скорее стоит согласиться с мнением Натальи Скороход, которая видит в рассказе
Публикуя этот рассказ в “Курьере” 10 января 1902 года – ровно за месяц до венчания с Александрой Михайловной Велигорской, – Андреев как бы подводил черту под отношениями с Сибилевой и ставил в их романе последнюю точку.
Весной 1892 года после неудавшейся попытки самоубийства и лечения в клинике Святой Магдалины Андреев сдает переходные экзамены с первого на второй курс. Собираясь продолжать учебу в университете, он хотел на втором курсе получать стипендию, а ее давали только круглым отличникам.
Нужно получить пять, потому что от этого зависит стипендия. Никто, пожалуй, не поверит, что я так добиваюсь стипендии, мучу себя не для себя, а для матери. А это так.
И вот результат: История римского права, История русского права и Политическая экономия –
Cтипендии – не будет!
После последнего экзамена, на котором я получил четыре, я пришел к Зинаиде в страшном отчаянии. Еще бы – стипендия, ради которой я старался, ухнула.
Возможно, это и стало решающей причиной его перевода в Москву, где была надежда на бесплатное обучение.
Но в жизни Андреева был загадочный период, когда с весны 1892 года по осень 1893-го он оказался как бы
Сразу после экзаменов он едет в Орел. Но почему-то окольным путем, через Динабург (ныне – Даугавпилс, Латвия). Никаких дел в этом старинном городке, основанном рыцарями-меченосцами на берегу Двины в XIII веке, переходившем от поляков к литовцам, от литовцев к шведам, от шведов к русским и, наконец, ставшем важным железнодорожным центром западных окраин Российской империи, у Андреева быть не могло. Скорее всего, причиной был льготный проезд “с пересадкой”.
В то время население Динабурга составляло порядка 70 000 человек, половина из которых были евреи. В письме к Сибилевой слышится высокомерие великоросса в отношении этнической диаспоры:
Сижу в Динабурге уже 6 часов и еще два осталось. Город отвратительный, одни жиды. Нынче вдобавок шабаш, так что шагу сделать нельзя, чтоб не наткнуться на пейсы. Скука смертная.
Для него нет разницы между ведьмовским
Занятых у Зинаиды денег хватает на то, чтобы в поезде заказать себе чай и угощаться колбасой и апельсинами. Приехав домой в час ночи, он на все лето и начало осени с головой окунается в привычную ему, то есть разгульную орловскую жизнь. Сибилева тоже приезжала на летние каникулы в Орел, но долго там не задержалась. Не исключено, что причиной ее быстрого возвращения в Петербург была очередная ссора с Леонидом.
В дневнике этого времени он приводит перечень своих любовных побед:
Кстати, переберу все имена, с которыми мне приходилось иметь дело: Зинаида – 2, Вера, Надежда, Любовь, Варвара – 2, Лукерья, Александра, Елена, Ольга, Мария, Софья – 2, Эмма, Зоя, Вера и т. д., остальных не упомню.
Чем же он так привлекал женский пол?
