“Днем он борется с саранчой, а вечером ездит в город Севск, где кутит и ухаживает за дамами и девицами. Возбуждает сильную ревность среди тамошних кавалеров и недовольство мужей, тогда как женская половина им очень увлечена. Дядька, у которого он останавливался, хмурится. Однажды он с товарищем, оба пьяные, забрались в деревню, неподалеку от того места, где били саранчу, на воз с сеном и там, зарывшись в него, заснули. Проснулись они в городе, когда этот воз с сеном должен был быть поставлен на весы. Скандал. Кончилось тем, что дядька, человек приличия и такта, не выдерживает более его скандального поведения, идет к городскому голове и получает от него бумагу, по которой Леонид должен немедленно оставить город. Наутро ему подают пару лошадей, и Леонид, к прискорбию всех севчанок, покидает город, так и не покончив как следует с саранчой”.
На прежнем постоянном месте службы ему тоже не очень-то рады. Как говорил сам Леонид родным, “потребуется целый год времени и хороший бухгалтер”, чтобы только разобраться в том, что он там натворил.
Это была катастрофа… Пожалуй, даже в Петербурге он не впадал в такое отчаяние, как вернувшись в Орел.
Я не только не обновился, но среди карт, водки и дебоша потерял последнюю, еле теплившуюся, веру в себя. Я не имею права надеяться на будущее; темно все, и впереди и кругом.
Шестого августа 1893 года он размышляет о самом себе в дневнике уже в третьем лице:
Он ничего не делал и пил водку. Не делал он ничего от того, что частью работы не было, а частью он по своей лени и беспечности упустил и ту работу, которая могла быть. Он должен был хлопотать об Университете, он должен был хлопотать о деньгах для внесения процентов за долг – и он ровно ничего не сделал. 15-го последний срок для подачи прошений в Университет – я еще ничего не подавал. Нас со всех сторон окружают долги; если в Августе не будут заплачены проценты – дом пойдет с молотка; а я… я сейчас сижу дома и не могу даже никуда пойти. А не могу пойти потому, что физиономия моя покрыта ссадинами, ибо я был пьян до беспамятства, дрался, был в части (полицейском участке. –
Но здесь стоит остановиться и задуматься. На самом деле дневник молодого Андреева – своеобразная ловушка для читателя. Из него слишком легко сделать вывод, что будущий писатель появился буквально из ниоткуда – из пьяных дебошей и утреннего похмелья с разбитой физиономией.
Однако за скобками или, лучше сказать, на полях дневника остались заботы совсем еще молодого и неопытного человека о семье, где мать и пятеро детей
И вообще – почему, несмотря ни на что, Леонида так любили в семье? Это заметно в воспоминаниях его братьев и сестры, а ведь они порой описывают ужасные вещи!
Но даже не это главное. Главное – сам дневник. Глубокая рефлексия, запечатленная в слове, уже является огромной внутренней работой над собой. Это лучший путь самоконтроля и самоанализа, а в этом Андреев был беспощаден в отношении самого себя.
Его дневник – не практические записи на каждый день, не ежедневник, а именно Дневник с большой буквы – способ и средство
Неслучайно дневник Андреева уже много лет является объектом пристального изучения исследователей его жизни и творчества. У него два автора – внешний и внутренний. Внешний автор порой не стесняется писать даже в пьяном состоянии (и Андреев не уничтожил эти записи). А внутренний – всегда исключительно трезв и точен в наблюдениях за персонажем этого дневника, которым является он сам.
И еще так он развивал свои писательские навыки.
Неслучайно некоторые из его произведений потом будут написаны именно в форме дневника: “Мысль”, “Мои записки”, “Дневник Сатаны”…
