Москва-матушка встретила Андреева не так ласково, как он ожидал. Снова начались бюрократические проволочки. Почта России в то время работала исправно, и все запросы и документы приходили в Московский университет из Петербурга и Орла в срок, но…
Формально он был отчислен из Петербургского университета за невнос платы. В Москве была надежда на бесплатное обучение. В книге Николая Фатова опубликован целый пакет документов, который сопровождал зачисление Андреева в Московский университет.
Девятого августа он подает прошение “Господину Инспектору Московского Императорского Университета”. Его начало представляет собой образец бюрократического слога, где слова и понятия вступают в противоречие друг с другом:
Не имея никаких средств, имею честь покорнейше просить Ваше Высокородие ходатайствовать перед Советом Университета об освобождении меня от платы за право учения в осеннем полугодии текущего 1893 года.
К прошению прилагалось “Свидетельство о бедности”, выданное Орловским полицейским управлением.
Одновременно Андреев хлопотал о получении пособия от Орловского общества вспомоществования недостаточным учащимся в высших учебных заведениях. Общество запросило директора Орловской гимназии подтвердить, что Андреев является ее выпускником. Получив таковое подтверждение, Общество направило запрос в Московский университет, “не встретится ли препятствий к выдаче пособия г. Андрееву”. Николай Фатов нашел этот запрос в архиве университетской канцелярии с курьезной резолюцией:
Вся эта переписка вместе с отправкой необходимых документов из Петербурга тянулась больше двух месяцев. Лишь 14 октября Андреев был зачислен на 2 курс.
Но и это было еще не все. Когда он явился в канцелярию за свидетельством о зачислении, ему было предъявлено следующее печатное обязательство:
На основании распоряжения г. Министра Народного Просвещения от 21 января 1887 года обязуюсь во время пребывания моего в Университете не принимать участия ни в каких сообществах, как например, землячествах и тому подобных, а равно не вступать даже в дозволенные законом общества, без разрешения на то в каждом отдельном случае ближайшего начальства.
При сей подписке мне объявлено, что за нарушение ее я подлежу удалению из Университета.
Он это обязательство подписал. Но выполнять его не собирался. Брат Павел вспоминал, что Леонид не просто был частым посетителем вечеринок Орловского землячества, но и являлся душой этой компании. Очевидно, здесь он чувствовал себя куда уверенней, чем в кружке Веры Гедройц.
“Неверно будет представление о нем как о человеке мрачном на людях и замкнутом в себе. В обществе это был самый веселый, интересный и остроумный собеседник. Не чужда была ему и общественная жизнь. Кружки, землячества, в которых он был одним из главных членов, он часто выступал с рефератами, разного рода докладами, всюду внося интерес и страстность в спорах”.
Первое время он с другими студентами проживал в “номерах Фальц-Фейна”, названных по имени владельца дешевой гостиницы на Тверской улице. Как ее описывает Андреев в незаконченном отрывке “После государственных экзаменов”, она очень напоминала современные студенческие общаги.
