–Видишь ли, у них, если подумать, нет веской причины. И не должно быть. Мы не знаем, где их жилище…гнездо… – Манель вдруг затерялся в двух словах и усмехнулся этому, – Как видишь, мы даже не знаем, что представляет из себя то место, где они живут. Это с учётом того, что свой лес и его окрестности знакомы нам прекрасно. Так что потревожить их мы никак не могли, даже случайно, это вообще сложно представить. И мы не трогали ни одного из них, пока не начались нападения.
–Наверное, они просто считают, что лес – их, а вы им мешаете? Может такое быть?
–Такое может быть, да. По сути, только в этом и дело, если рассуждать здраво. Но проблем от этого не меньше… Впрочем, ты знаешь.
Лилия кивнула. Уж точно – она знала. А ещё помнила, как стирала залитое кровью платье и невольно взяла на себя роль гарнизонного госпиталя.
Манель тоже погрузился в размышления. Не могло всё быть так. Слишком просто, даже глупо. Нельзя забывать о том, что они потеряли… Не только возможность лечить своих раненых и больных. Было нечто гораздо большее, кое-что, о чем Лилия не знала, а эльфы не хотели сказать. И, думая о калиантах, Манель боялся, что дело здесь не только в животном инстинкте борьбы за территорию. Калианты не похожи на обычных пауков, ведомых инстинктами, напротив. Не в первый раз уже Манель искренне желал, чтобы его предположения – порой невнятные, туманные, но совсем не лишённые оснований – оказались, тем не менее, ложными, ложными во всех отношениях. И не в первый же раз эльф жалел о том, что Лилия живёт вместе с ними, не зная и половины всего, что может случиться и что уже произошло задолго до того, как судьба привела сюда даже её отца.
Его размышления прервал вопрос Лилии.
–А что Эльдалин посадил возле своего дома?
–Мирт, – сразу же отозвался эльф.
–Мирт? – Лилия наморщила лоб. – Я не знаю о таком.
–Это дерево. Один из королей людей, когда мы ещё были очень дружны, подарил нам их. Откуда они появились у него, я не помню, тогда не слишком этим интересовался. Кажется, кто-то из путешественников привёз его из-за моря, с тёплых берегов. Страна у нас холодная, и потому мирт не прижился нигде, кроме нашей земли. Только благодаря эльфийской магии смог выжить.
–Когда ты говоришь, что это дерево, мне представляется что-то уж очень большое, – призналась девушка.
–На самом деле, это не так, – улыбнулся Манель. – С виду – куст кустом, честное слово. Хотя есть, конечно, отличия. Достаточно необычно выглядит, и, в то же время, невзрачное. И цветы маленькие. Вот такие.
Эльф показал на мизинец своей руки, ногтем указательного пальца отступив от кончика меньше сантиметра.
–Что ж, заодно и посмотрим, – сказала девушка.
Пришлось подняться по ещё одной лестнице и перейти несколько улиц (они почти полностью были засажены взрослыми акациями, которые даже сейчас, в столь поздний сезон, стояли в цвету), прежде чем Манель сказал:
–Через два дома свернём налево, и мы на месте.
Лилия не ощущала волнения или страха, даже смущения – хотя до сих пор она не определилась, каким должен состояться разговор с Эльдалином. Прежде – девушка точно знала – ей было бы жутко неуютно от осознания приближения разговора «с глазу на глаз», но, кажется, события прошедшего утра исчерпали весь её запас переживаний на сегодня.
Может, дело действительно было в этом. Но, наверняка что-то, называемое «предчувствием», могло подсказать Лилии таким образом, что разговору не суждено случиться.
А пока друзья завернули за угол, и, пройдя мимо хижины, утопающей в кустах жёлтой акации, остановились.
Зрелище их глазам предстало удивительное.
В плохом смысле.
Хижина выглядела не в пример соседним аккуратно – видно было, что совсем недавно крышу и стены правили, причем заботливо и крепко. Но всё вокруг дома выглядело так, словно о нём забыли и не пересадили деревья в сад.
Это создавало весьма противоречивую картину, которая смутила даже девушку, что говорить о Манеле.
Дома на холме не объединялись в дворы, как в низине. Здесь это было неудобно, так что хижины стояли отдельно, часто в довольно странном отношении друг к другу.
Возле дома Эльдалина оставалось совсем немного места, и всё оно, за исключением узкой тропинки к двери, было обсажено низкорослыми деревцами. Весьма симпатичными…они могли бы быть, если бы за ними ухаживали. От гладких, прямых, идеально круглых в сечении стволов отходила целая сеть тоненьких веточек с вытянутыми мелкими тёмно-зелёными листочками. И если стволы искривились из-за недосмотра лишь у двух-трёх деревьев, то крона находилась в плачевном состоянии у всех без исключения. Ветки не менее чем с одной стороны засохшие и обломанные, а листья, где были, пожухли, а некоторые покрылись светло-жёлтыми пятнышками (Лилия несколько раз видела такое лишь у сиреней, которые росли у деревни, возле вспаханного поля; их более дикие родственницы таким не страдали). Деревца выглядели неаккуратно: и сухие, и живые ветки торчали во все стороны.
–Что за жуть?.. – тихо, обескураженно воскликнул Манель.
