Братья часто обходились без надзора отца – отъезды и дела, тренировки и обучение. Каждый жил своей жизнью, однако внимание короля всегда было обращено к сыновьям. Он любил их так же сильно, как они любили друг друга. Однако отец считал также, что не стоит слишком баловать детей своим присутствием в их жизни. В раннем детстве каждого он не отходил от них, но потом его участие сводилось к редким ласкам, ценным советам и постоянному бдению.
Странное отношение супруги к подросшим детям волновало его, однако до того случая, когда Индил едва не был отослан, всё шло мирно. О случившемся сыновья не рассказали. Охтар же, не сумев убедить Индила, с неохотой, но тоже хранил молчание, с растущей неприязнью приглядывая за королевой. Прекрасная доселе мать, вдруг сошедшая с ума – так казалось ему. Но что случилось? Что заставило её так обращаться с мальчиками? Возможно, желание гордиться достигнутыми ими высотами?
Или, быть может, королева-мать начинала ревновать их друг к другу? Такая мысль казалось Охтару более достоверной…но тогда она была очень глупа. Решила, что, расстроив их союз, заставит каждого полюбить её сильнее? Неужели думала, что они забудут, кто был виной их расставания?
Нет. Такого тоже быть не могло, всё это глупо, глупо, глупо….
И тем ужаснее.
—Инди-ил.
–Да?
Братья сидели в своём убежище. Мороз сковал мелкую речку и всю заводь, заволок инеем берега и кустарники; казалось, сам воздух застыл и с трудом устремлялся в грудь, плотным облачком вырываясь наружу. Эльфам холод был не страшен, но Индил внимательно следил за братом. Тот ещё слишком молод.
–А что твоё имя значит?
Старший брат с усталой улыбкой отложил книгу, которую читал.
–Ты спрашиваешь об этом каждый месяц, если не чаще.
–Ну расскажи ещё раз. Больше не буду спрашивать.
Хитрое личико юного эльфа обещало обратное, но Индил не злился на него. Напротив, для них это была своего рода игра. Она никогда не менялась.
–Моё имя означает «лилия». Цветок.
–Водяная лилия, правильно?
Индил кивнул.
–Они цветут тут. Этим летом тоже зацветут, правда? – маленький брат шагнул на широкую обледеневшую корягу, раскинув в стороны руки.
Индил, легко поднявшись, схватил брата за плечи, как раз когда тот поскользнулся, едва не сверзившись с коряги на лёд.
–Конечно, зацветут, – сказал Индил, вернув мальчика на берег. – Белые водяные лилии.
–И мы будем на них смотреть, – младший брат подобрал тоненькую ветку и начал чертить ею на снегу. – А по вечерам на них будут сидеть лягушки и квакать. И мы будем их ловить.
–А после сразу отпускать, – с едва заметной улыбкой напомнил старший.
Мальчик серьёзно кивнул.
–Хотя сейчас здесь тоже красиво. Всё такое… белое. Почему тебя не назвали в честь снега? У тебя и глаза, как лёд.
–У тебя тоже, – засмеялся Индил. – Но я родился летом.
–Точно, – с видом исследователя согласился мальчик. – А я ранней весной.
–И что же значит твоё имя, Ту́рморн?
–Черный дрозд, – с гордостью ответил мальчик, довольный тем, что не хуже брата – который в детстве ему всё и растолковывал – может рассказывать. – Они возвращались сюда с юга, когда я родился, и пели.
–Покажи, как, – попросил Индил, глядя на причудливые линии на снегу, оставленные братниной палочкой. Были тут и цветы, похожие на лилии, и птицы, смахивающие, правда, больше на ястребов, чем на дроздов.
Мальчик, отбросив прутик, полез к себе в карман и достал маленькую, незамысловатую свистульку. Не больше пары дюймов длиной, темного дерева, с несколькими маленькими дырочками. Один из юных эльфов, по возрасту ближе к Индилу, чем к Турморну, сделал её для него.
Особенностью свистульки было то, что при должной сноровке она очень живо могла скопировать песню дрозда, со всеми её переливами, трелями, посвистами и стрекотанием.
В ловкости Турморну природой не отказано, так что приличных трелей он добился уже через две недели после того, как получил подарок.
Сейчас же не заслушаться было просто невозможно. Индил с улыбкой и невольным восхищением наблюдал за едва заметными движениями ловких тонких пальчиков младшего брата и слушал самую настоящую, весеннюю и радостную песню дрозда. Среди февральского мороза слышать её было непривычно, но очень приятно.
Когда Турморн устал и отнял свистульку от губ, воцарившаяся тишина вокруг сначала, казалось, ещё звенела трелью дрозда, а потом вновь сгустилась, застыла в холодном молчании.
–Ты молодец! У тебя хорошо получается – не отличить.
–А когда прилетят настоящие дрозды?
Индил протянул Турморну руку – вечерело, и им пора было возвращаться домой. Мальчик взялся за пальцы старшего брата и вместе они пошли сквозь сбросившие листья, но обретшие иголки изо льда кусты.
–Через месяц или чуть позже, – ответил Индил брату. – Всё зависит от погоды.
–А мы посмотрим на их гнёзда? – не унимался Турморн.
–Если повезёт, и парочка совьёт гнездо в кустах или между корней, – кивнул, подумав, Индил, чем вызвал искренний восторг предвкушения у младшего брата.
