Сильные руки вздёрнули Индила на ноги и легли на плечи, увлекая прочь. Оглянувшись, Индил словно сквозь пелену увидел знакомое лицо разведчика. Второй осторожно поднял на руки Турморна.
–Быстрее, парень, уйдём отсюда, – тихо сказали ему.
Индил почти бежал, не разбирая дороги, а в ушах у него стоял горестный вой, жутко похожий на звериный.
Турморн не погиб.
Это было единственной мыслью, за которую цеплялся Индил, чтобы не сойти с ума.
Дни проносились, как в тумане. Сам Индил не пострадал, но оставался в лазарете с братом. Охтар велел ему не выходить наружу и не показываться на глаза королю. Как бы принц не умолял его отпустить его поговорить с отцом, учитель был непреклонен.
–Что бы ты ни сказал, уже слишком поздно. Отец может навредить тебе, Индил. А я не успею вмешаться.
Слова Охтара подтверждались несколько раз. На счастье принцев, он тоже редко покидал лазает и всегда был на месте, когда к ним приходил король.
Увидев его только раз за всё время, Индил впал в отчаяние. Лицо отца осунулось, безумный взгляд метался. Казалось, что он и ходил с трудом. Голос стал скрипучим, речь – торопливой и спотыкающейся.
Отец был зол, когда пришёл тогда, в первый раз. Это случилось через три дня после убийства. Он барабанил в двери, кричал, чтобы его пустили к сыновьям. Что-то тянуло Индила к нему, но голос отца, пронизанный яростью, пугал его, не сулил ничего хорошего.
Охтар спровадил короля. Они долго разговаривали за дверью, и один раз Индилу даже показалось, что он услышал что-то… точно такой же звук эхом прокатился над полем, когда мать дала ему пощёчину.
Только кто из них ударил другого, он так и не узнал. Охтар после вернулся только утром.
Эльфы, что жили в лазарете постоянно, с помощью трав и магии сумели спасти Турморна и старались, чтобы он остался невредим не только телом, но и духом. Чары, что они плели вокруг него, были осторожными, но сильными. Своей волей им помогал Охтар.
Магия эльфов не знает формул, заклинаний, обрядов. Основной её источник – они сами, их существо. Энергия. Желание. Силы и умения. Это естественным образом складывается у каждого по-разному. Чары некоторых были очень сильны, другие ими почти не пользовались, но ни одного из них этому не учили. Всё происходило само собой.
Индил же неустанно, час за часом, оставаясь подле брата, плёл свои собственные чары. За всю свою жизнь он больше не выплакал столько слёз, сколько в те дни и ночи. Он не скорбел о матери, как ни жутко это казалось ему самому – ужас, вот что доставляло ему боль. Ужас произошедшего и осознания того, кто явился его виновником. Его маленький брат стал убийцей, по своей воле или нет, не важно, и из-за чего…. Извели, запутали, требовали невозможного, не могли оставить в покое! И он, Индил, ничего не делал по-настоящему, не мог ни на что решиться. Теперь ему оставалось лишь ждать будущего. Он не проливал слёзы о матери, но об отце пролил достаточно. Что, если они больше не увидят его прежним? Что, если после всего он просто перестанет быть им отцом?
А как же их прежняя жизнь? Турморн останется жив, в здравии или же нет; но их жизни пришёл конец. Их разговорам. Их урокам. Им обоим пришёл конец, он уже приближается, скрытый, но осязаемый.
Случившееся в королевской семье само по себе было ужасно, но грозило превратиться в настоящую катастрофу – огромная пропасть теперь пролегла между ним, отцом и даже Турморном. Каждый словно оставался на своём маленьком клочке земли среди пустоты и мрака, и всё, что раньше было на месте всего этого, рухнуло куда-то вниз, в неизвестность.
Индил был способным чародеем среди эльфов, но способности его просыпались редко. Теперь же он не мог даже есть – чары, подчинённые его воле, полностью захватили его. Они несли с собой одну единственную цель – соединить воедино всё, что разделила пропасть. Молодой принц возводил мосты между собой, братом и отцом. Тонкие помосты, сплетённые из чар, были хрупкими и не могли служить настоящей опорой. Но время должно вырастить на них твёрдую породу, ветер продолжающейся жизни – нанести плодородную почву, песчинку за песчинкой. На ней снова мог вырасти сад, в котором они будут все вместе…
Растерянный, отчаявшийся, Индил заранее оплакивал свои чары, но сила их всё росла. Не осознавая этого, Индил оплетал магической сетью не только родных; сначала её нити дотянулись до друзей, остававшихся ещё в домах своих родителей, до Охтара и юного библиотекаря. Оплела детей, которых он учил, и которые любили его; закрыла собой весь город.
Быстро разносилась весть о случившимся во все поселения эльфов, но впереди неё мчались чары. Маленький Турморн, погружённый эльфами лазарета в сон, отвечал на волю брата своей, и она следовала за чарами брата на крыльях птиц. Они пели, несли её всё дальше, быстрее.
Скоро души всего народа эльфов оказались вплетены в единую ткань магии принцев, которая тоже подвергалось опасности, тоже могла разрушиться, как разрушалась королевская семья. Этого Индил не хотел и это собирался предотвратить. Он чувствовал, как сила многих эльфов тянется навстречу его воле.
