Молодой принц надеялся на лучшее, и магия, окрепшая и поддерживаемая тысячью душ, в конце концов связала всё воедино.
В этом заключалась самая страшная ошибка. То, что в основе своей имеет одну единственную нить, разрушится, стоит ей разорваться…
Лишь месяц спустя эльфы лазарета разбудили Турморна, сняв свои чары. Индил с содроганием ждал, что будет с его маленьким братом. Останется ли он здоровым? Будет ходить, говорить, хорошо видеть и слышать – так, как было раньше? Сильный удар отца мог сказаться как угодно.
Турморн, ослабевший и растерянный – для него случившееся произошло не далее, как несколько минут назад – остался невредим чудом и стараниями эльфов. Маленький принц не знал, что делать теперь с собой и своей виной, а Индил не мог ему помочь. Однако пропасть, разверзнувшаяся между ними, сомкнулась сразу же, стоило им только посмотреть друг другу в глаза. Ледяные, точно такие, как у короля, они теплели при их встрече.
Индил показался Турморну намного старше, и стал теперь похожим на отца. Однако оба они любили друг друга по-прежнему, и будущее страшило их.
Чары Индила заставили его друзей в Солнечной крепости вернуться. Призванные магией, они спешили к нему и его брату, их кони неслись, следуя за невидимой нитью.
Они не опоздали, потому что сделать ничего не могли.
Спустя неделю после пробуждения Турморна, братья, провожаемые Охтаром и всеми эльфами замка, отправились к отцу. Они ждали приговора.
Отца Индил нашёл в маленькой гостиной. Той самой, в которой семья собиралась вечерами. Редко, но это было в их жизни, доказывало, что они многое друг для друга значат.
В этот раз король не казался безумцем. Он был… таким же, как они. Измождённым, избитым. Индилу было бы легче, знай он наперёд, о чем думал отец, какими были его намерения.
Но он не знал.
Сыновья упали на колени на пороге комнаты, и молчали. Король так же молча смотрел на них, и братья не смели поднять глаз на отца. Казалось, годы прошли в молчании. Каждая секунда опускалась на их плечи тяжёлым грузом.
–Зачем вы пришли?
Голос отца донёсся словно издалека и был полон стали и сожаления…это возможно? Кажется…
–Подчиниться твоему слову, отец, – несмело подняв голову, прошептал Индил. Взгляд короля, который он встретил, заставил его сразу отвернуть лицо.
–Что же. Подчиняйтесь.
Отец поднялся на ноги со стула, на котором сидел. Его тень, дрожащая под языками пламени из камина, накрыла их.
Он позвал стражников.
–Отведите принца Турморна в темницу.
Двое эльфов-разведчиков застыли на местах, не веря своим ушам.
–Ваше величество…
Одним взглядом король заставил говорившего замолчать
–Своей волей я приговариваю его к вечному заточению – за убийство матери и предательство отца.
И, взглянув на младшего сына, добавил:
–Отца у тебя нет больше. Запомни это, и запомни хорошо. Мне жаль, что я не убил тебя.
Глядя на маленького принца, можно было решить, что он озадачен. Смысл услышанных слов доходил до него мучительно, словно тупой кинжал вдавливала в грудь невидимая рука.
Чары, подвластные его воле, растаяли. Птицы, горюя, заголосили в лесах, взметнулись крылатыми тенями из трав и деревьев.
Он был виновен и заслужил это.
Так?
Невидящими глазами Турморн смотрел на старшего брата. Тот уже не мог ничего сделать. Как и прежде.
Прямо у него на глазах отец разорвал нить.
Она была завязана на них троих…
И соединяла всех.
Индил хотел сказать что-то брату; хоть что-нибудь, что успокоило бы его. Хотел убедить, что он не виноват, что он по-прежнему любит его и поможет, как только появится возможность.
Но Индил молчал. Не мог подобрать слов, не мог издать ни звука. Эльфы-стражники замерли у него за спиной и медлили. Отец стоял там же, смотрел прямо, но детей своих будто вовсе не видел.
Турморн, словно наконец приняв приговор отца, беззвучно разрыдался. Совсем не как маленький мальчик. Горе его было безутешно, но кричать и выть он был не в силах. Индил притянул его к себе. Он крепко обнял брата, стиснув его, исхудавшего, так сильно, как только мог, словно надеялся, что, если будет держать очень крепко, Турморну не будет ничего грозить. Он не убьёт мать. Они будут сидеть в башне библиотеки и читать, а отец станет требовать от них наизусть исторические поэмы. Индил никогда их не знал полностью, не то, что брат.
Маленький, маленький брат. Певчая птичка.
Чьи-то пальцы бережно, но неумолимо отстранили его. Турморна взяли на руки – встать он, наверное, не мог, и, кажется, готов был потерять сознание от страха и горя – и унесли прочь. За ними закрылась дверь в гостиную. Теперь здесь от прежней семьи остался лишь одинокий юноша и король, чья фигура порой словно исчезала в сумраке и тенях, отбрасываемых пламенем.
Индил полусидел, полулежал на полу; взгляд его, затуманившийся, натыкался лишь на непонятные пляшущие тени. Подняв руки к лицу, он обнаружил, что плачет.
Его головы снова коснулась чья-то рука, и он вздрогнул. Отец стоял над ним, и на секунду Индил увидел в его глазах сожаление. О чем? О матери? Или о маленьком сыне? Или о нём, Индиле, распластавшемся на пороге гостиной не в силах ничего сделать?
