Может, ему просто показалось. Всего лишь секунда, пролетевшая, как миг.
–Забудь о брате. Его не существовало в твоей жизни.
–А отец? Об отце мне тоже лучше забыть? Его у меня тоже не было, как и у него?
Горячие слёзы лились из глаз, но голос Индила оставался сильным.
–Это сам решай.
Услышав его слова, Индил почувствовал, как падает в пропасть, посреди которой недавно стоял.
Не видя вокруг себя никого и ничего, Индил вышел из замка, прошёл весь город и дальше, через холмы. Туда, где теперь был Турморн. Его младший брат. Единственное, что имело ценность для него.
Темницы, выкопанные в холмах. Там всегда тепло, сухо и светло.
Но теперь даже это не имело значения.
Индил провёл там две недели. Однако Турморн, осознав, что жизнь его теперь прервана, что ни на отца, ни на брата он не имеет настоящего права, перестал даже отвечать ему. Он часами сидел спиной к решёткам, смотрел в единственное окно на потолке. Турморн остался наедине со своими сожалениями, с воспоминаниями. Индила он узнавать более не желал – в его воспоминаниях он по-прежнему был с ним вместе, по-прежнему учил его; они продолжали играть в вечную игру.
«Твоё имя означает «лилия». Этим летом они тоже зацветут, верно? И мы будем смотреть на них. Ловить лягушек. Моё имя – «черный дрозд». Индил, а мы посмотрим на гнездо дрозда? Конечно, кто-нибудь из них обязательно совьет его пониже, в кустах…»
И старший брат из воспоминаний отвечал ему так же, как отвечал тогда.
Индил же, оставшийся по ту сторону решётки, погибал от горя. Не было у него больше ничего, воспоминания доставляли лишь боль, потому что он видел брата, узнавал, и…не мог больше коснуться. Чары, пытающиеся в отчаянии дотянуться до души мальчика, находили на пути преграду.
Лучше было умереть, думал он. Умереть и забыть обо всём. О счастье, которое обернулось пропастью. Индил и так падал туда. Оставалось только выяснить, как скоро он ударится о дно.
Охтар пытался забрать юношу, но ответом ему всегда было лишь гробовое молчание, а уводить его силой он не решался. Друзья, добравшиеся до столицы лишь спустя три дня после заточения маленького принца, уговаривали Индила, оставались с ним подолгу, но он не отвечал и им.
Старший брат намеренно держал себя в заточении, а младший, видя это, из безмерной любви к нему, сплёл для него чары. Индил засыпал, а Турморн, подойдя ближе и протягивая к нему руки сквозь решётку, сказал:
–Прости меня. Я очень любил тебя, и ты, знаю, тоже… Но тебе нельзя со мной оставаться. Живи…
На следующее утро их друг, тот самый мальчик, что когда-то смастерил маленькому принцу свистульку, привёл Охтара. Вместе они унесли Индила, и до них в дороге сквозь журчание весенних ручьёв донеслась тоскливая трель чёрного дрозда.
Чары, созданные Индилом и скреплённые народом эльфов в час смятения, рушились, непрочно скреплённые только их волей.
Однако мировой порядок не терпит подобных потрясений. Тень трагедии и вины от убийства родителя и выкорчеванной души ребёнка, которая должна была коснуться лишь немногих, через нескончаемую нить магической связи укрыла собой всех до единого. После этого чары, однажды отвергнутые, исчезли совсем. Мастерство целительства, спасшее жизнь, которую не приняли, не простили и загубили, обратилось. Теперь оно намеренно убивало, вне зависимости от воли и желаний врачевателя. Убивало и эльфов, и людей.
Хрупкое равновесие было сломлено, и только воля короля теперь могла направлять народ. Но разум его стал темен. Что делать теперь дальше, без семьи, без силы народа, он не представлял. Как остаться невредимыми в этом мире… и стоит ли пытаться?
Кто знает, что бы было, свершись несчастье не в королевской семье. Возможно, это не имело значения вовсе. Эльфы – единственные существа, чья жизнь прочно соприкасается с душой мира. Любая скверна, поразившая их, несла с собой огромные несчастья для всех…
Время шло. Вместе с ним, медленно и незаметно, но неуклонно таяла жизнь эльфов. Пристыженные своим проклятием, они стремились в крепости. Мудрость, сила и таланты – всё осталось при них по-прежнему, кроме магии и права исцелять. Этого оказалось достаточно – ведь они более не могли помочь никому, кто бы просил их помощи там, где способности людей были недостаточными. Народ эльфов не мог объясниться с давними друзьями, обнаружив вдруг, что стали губителями не по своей воле. Магия исчезла не сразу, но ослабела и извратилась.
Эльфы бежали, места им больше не осталось. Стыд и скорбь потери терзали их, а проклятие забвения уже пало на их дома.
Многие, ранее крепко связанные вместе сильными чарами молодого принца, погибли в гнетущей душу пустоте, которая осталась после того, как их выдрали с корнем. Другие, отчаявшись, ушли. Король понимал, что всё это лишь стремление к логическому завершению. Кара ждёт тех, кто останется и будет защищать королевский род.
