Когда он открыл заднюю дверь Оак Лоджа, Дженнифер вскрикнула и уронила чашку чаем которую держала в руке. Она посмотрела на мужа расширившимися испуганными глазами, а потом с облегчением рухнула на стул, смеясь и стряхивая с себя чай, попавший на халат.
— Я не знала, что ты опять ушел… — Ее слова не имели смысла, но он слишком устал, чтобы думать.
— Я знаю, что ужасно выгляжу, — сказал Хаксли. — Мне нужно немедленно вымыться. И я устал, как собака. — Он выпил чай, который она сделала и в мгновение ока сожрал кусок хлеба с маслом. Пришел Стивен и смотрел, как папа разделся, сбросил с себя вонючую одежду и начал накачивать горячую воду из бака, для ванны. Дженнифер собрала одежду и нахмурилась, глядя на мужа.
— Почему ты опять надел это?
— Опять? Не знаю, что ты имеешь в виду… Извини… меня не было так долго…
Он погрузился в воду, застонав и вздохнув от удовольствия. Стивен и Кристиан хихикали, стоя снаружи. Они никогда раньше не видели обнаженное тело отца, и, как и всех детей, запретное зрелище шокировало и развеселило их.
Когда Хаксли помылся и высох, он подошел к Дженнифер и пытался объясниться, но она словно отдалилась от него. Хаксли посмотрел на календарь и понял, что на этот раз его не было всего два дня. Для него самого прошло намного больше времени, но, все равно, Дженнифер совершенно обоснованно встревожилась и страдала от беспокойства лишний день.
— Я не собирался уходить так надолго.
Она приготовила ему завтрак в столовой, села напротив и принялась листать «
— Как можно так испачкаться за несколько часов? — наконец сказала она, когда он поддел вилкой кусок сосиски, чтобы отправить его в рот. Хаксли нахмурился. Ее слова сбивали с толку, но он уже был сбит с толку и странно растерян.
Войдя в кабинет, он обнаружил, что ящик стола выдвинут и все в нем перевернуто. Он разозлился и уже собирался накричать на Дженнифер, но передумал. Ключ от его личного дневника лежал на столе. Но в тот последний раз, когда он писал в дневнике, он — сто процентов! — вернул ключ в потайное место под столешницей.
Он написал официальный отчет в свой исследовательский дневник, а потом вынул из потайного места личный и написал заметку о встрече с Ясень. Рука тряслась и ему пришлось много раз исправлять текст. Закончив, он приложил промокашку и стал листать страницы дневника.
Он перечитал то, что написал незадолго до последнего путешествия с Уинн-Джонсом.
И, внезапно, сообразил, что к записи было добавлено пять дополнительных строчек!
Пять строчек, и он совершенно не помнит, как их писал!
— Боже мой, кто писал в моем дневнике?
И опять он уже собирался бежать к Дженнифер или сделать выговор мальчикам, но остановил себя, поскольку был потрясен, до глубины души. Он наклонился над страницами и провел трясущимися пальцами по новым строчкам, внимательно разглядывая каждое слово.
Его собственный почерк! Никаких сомнений. Его собственный почерк, или блестящая подделка.
Очень простая запись, сделанная, похоже, в так хорошо знакомой спешке; с такой скоростью он писал, когда был переполнен чувствами от произошедшей встречи, или когда было необходимо немедленно отправиться в лес, и ему было не до аккуратного отчета о своих открытиях.
— Я этого не писал. Боже мой! Я сошел с ума? Я этого
Дженнифер читала, одновременно слушая радио. Хаксли встал в дверях, не зная, как начать, похоже, у него помутнение разума.
— Кто-нибудь подходил к моему письменному столу? — наконец спросил он.
Дженнифер подняла голову:
— Никто, кроме тебя. А что случилось?
— Кто-то подделал мой дневник.
— Что ты имеешь в виду под словом «подделал»?
— Писал в нем. Копируя мой почерк. Кто-нибудь приезжал, пока я был в лесу?
— Никто. И я не разрешаю мальчикам входить в кабинет, когда тебя нет. Быть может, прошлой ночью ты ходил во сне.
Вот теперь ее слова по-настоящему встревожили Хаксли.
— Как я мог такое сделать? Я же пришел домой только на рассвете.
— Ты пришел в полночь. — На ее бледном лице появилась улыбка. Она закрыла книгу, придерживая пальцем страницу. — И опять ушел до рассвета.
— Я не приходил домой прошлой ночью, — прошептал Хаксли. — Тебе, должно быть, приснилось.
Она долго молчала, часто дыша. Потом мрачно посмотрела на него. Улыбка исчезла, сменившись выражением усталости и тоски.
— Мне не приснилось. И я обрадовалась тебе. Я лежала в кровати, спящая, когда ты меня разбудил. И я была очень разочарована, когда утром выяснилось, что ты ушел. Но, кажется, этого стоило ожидать…
