— Напрасно? — повторила Катрин, не удержавшись от глухого смешка. — Думаешь, это был мой выбор?
— Нет, — согласился Джеймс. — И не мой.
Не твой? Что ты… хочешь этим сказать?
Она не шелохнулась — боясь… спугнуть неосторожным движением, — когда он поднял руку и заправил ей за ухо спутанные, жесткие от соли волосы.
— Знаешь, в этот раз ты… меня напугала. По-твоему, оно стоит того, чтобы утонуть в море?
Утонуть ради очередных бумаг — конечно же, нет. Дрейфовать несколько часов с одной лишь робкой надеждой, что здесь может пройти еще один корабль, ради того, чтобы ты сказал нечто подобное — да.
— Это зависит от того, что стоит на кону, — ответила Катрин и наклонилась к его лицу, осторожно прижимаясь губами к приоткрытому рту. Молясь, чтобы не оттолкнул и не начал говорить, что нельзя, что это ни к чему не приведет, что это попросту опасно для них обоих. Путаясь в завязках и застежках, не переставая целоваться, и не думая о том, что она вся в морской соли и ни капли не похожа на ту красивую женщину с безупречной прической, танцевавшую когда-то давно в доме губернатора Порт-Ройала. Жмурясь от бережного, почти робкого прикосновения к груди и зарываясь пальцами в растрепанные, обрамлявшие его лицо и падавшие на плечи волосы. Запрокидывая голову и задыхаясь от малейшего своего движения. Бормоча его имя — «Джеймс, Джеймс, Джеймс…», — пока не начала сбиваться с ритма, содрогаясь от нетерпения, и он не опрокинул ее на спину, прижимая к постели и не переставая целовать. Скользя пальцами по горячей коже, по плечам и рукам, стремясь обнять как можно крепче, прижать к себе как можно теснее.
— Джеймс…
О, прошу тебя, еще немного… еще… еще…
Вырвавшийся стон гулко разнесся по погруженной в темноту каюте, и Катрин бессильно вытянулась на постели, жадно хватая ртом воздух. Но при первой же попытке отстраниться еще крепче обхватила его руками и полусогнутыми ногами.
— Нет. Не уходи.
И на мгновение блаженно зажмурилась от поцелуя в шею. Джеймс долго рассматривал ее лицо, поглаживая пальцами по щеке — рассматривал так внимательно, словно был художником, задумавшим писать портрет, — а затем всё же отодвинулся и лег на бок. Катрин потянулась следом и спрятала лицо у него на груди. И повторила, слушая, как плещут за бортом качающие корабль волны.
— Не уходи.
Комментарий к IV
*чернила в те времена делались с использованием железного купороса, но получались достаточно бледными. Для более четкого цвета в них добавляли индиго, дававший синий оттенок, или экстракт кампешевого дерева, дававший красный или фиолетовый оттенок. Я на эту тему нашла интересный сайт, правда, на английском. (Там есть даже скан одного из рецептов, датируемого концом XVII века.) https://irongallink.org/igi_index.html
*судовой врач на Королевском Флоте назывался «naval surgeon». (Что и логично, поскольку на военных кораблях в первую очередь нужны хирурги.) Упоминания о судовой практике у английских врачей датируются еще 1650-ыми годами (самое раннее, что нашла лично я).
========== V ==========
Темноту в зале разгоняли дюжины свечей, горящих в поднятой к высокому потолку металлической люстре. Теплый золотистый свет отражался от хрустальных подвесок, бросая блики на кованые розы, и рассыпáлся мириадами искр в женских украшениях и мужских перстнях. Шуршали длинные тяжелые юбки, стучали каблуки на туфлях с отполированными пряжками, звенели бокалы и ненавязчиво играла гамба*.
— Мадам, — манерно тянул слова французский посол Поль Барийон д’Амонкур, маркиз де Бранж, без устали расточая комплименты хозяйке дома. — Я восхищен вашим тонким вкусом. Клянусь, даже в винных погребах Пале-Рояля* не найдется такого изысканного игристого.
Лукавил, надо полагать, ведь Франция, поставлявшая это вино из провинции Шампань в таких количествах, что им можно было бы наполнить все русло Темзы от истока до эстуария, сама относилась к игристому весьма прохладно. Французские виноделы полагали, что порядочное вино не должно иметь подобных недостатков, а безумные англичане могут пить что угодно и платить за свои причуды любые деньги. Против английского золота не возражал ни один торговец в мире, будь он хоть французом, хоть голландцем, хоть испанцем, мгновенно забывавшем о давнем соперничестве на море при виде гиней* с портретом Карла II.