Но вскоре первый восторг от невиданной роскоши сменился тоской: по простой деревенской пище, и по милым курочкам, и даже по бедовой бывшей подруге Мире. Как-то она там сейчас, бедная, со своим животом? А Хакон? А Келда? А Ирах и Грислинда? А батраки Тулле?
Сложней всего было привыкнуть к одежде. Пышные юбки, казалось, весили целый пуд, а эти голые плечи… Каждый раз в обеденном зале я ловила на себе голодные взгляды Энги, которого выставляли — чтобы меня потешить — в караул при королевских трапезах. И каждый раз, проходя мимо него, я невольно подтягивала кверху декольтированный край платья, чтобы хоть как-то прикрыть выставленную напоказ грудь.
Он так и не заговаривал со мной со дня приезда. Я была занята целыми днями: если не хлопочущими обо мне служанками, то разговорами с королем или королевой; ежедневно полдня занимали бесконечные уроки: музыка, этикет, чистописание, слово Создателя, государственное право, математика, история королевства, геральдика, династические таблицы, танцы, верховая езда — от уроков голова шла кругом. Почти ежедневно король призывал меня на приемы «жалобщиков», где приходилось сидеть с прямой спиной на жесткой скамье, выслушивая потоки прошений и сетований от подданных, без права вмешиваться в ход разговоров.
Жизнь принцессы оказалась не так уж легка: к вечеру голова гудела, как пчелиный улей, а я валилась с ног от усталости.
Мягкая перина, которой я радовалась поначалу, будто малое дитя, стала почему-то душить по ночам, и я попросила заменить ее на соломенный тюфяк пожестче.
К концу второй седмицы, проведенной во дворце, я начала чувствовать себя словно в золотой клетке.
***
Весенние деньки быстро разгоняли последние напоминания о зиме: с лужаек ручейками сходил снег, ров вокруг дворца до краев наполнился талой водой, в небе стайками пролетали перелетные птицы, а почки на кустах и деревьях в одночасье обратились нежным кружевом молодых листочков. В один из таких солнечных дней мне удалось выпросить у учителя верховой езды прогулку в сопровождении своего телохранителя. Мне было позволено прокатиться по парковым дорожкам в окрестностях дворца, не выезжая за каменные стены. Я присмотрела укромное местечко среди густых самшитовых и лавровых кустов и увлекла Энги за собой. Едва скрывшись в тени зеленой изгороди, я придержала поводья:
— Остановимся?
— Как пожелаете, ваше высочество, — прохладно ответил Энги.
Ловко спешившись, он снял перчатки и помог мне спуститься с коня. Близость любимого, прикосновение его сильных рук к моей талии, затянутой в корсет, взволновали кровь. Хотелось продлить мгновение, но он одернул ладони так быстро, словно держал раскаленный чугунок. Вздохнув, я стянула кожаные перчатки и начала разговор издалека:
— Как тебе живется во дворце?
— Прекрасно, ваше высочество. Вашими молитвами, — подчеркнуто глядя в сторону, сквозь зубы процедил Энги.
— Ты чем-то недоволен? Скажи мне, я попрошу короля…
— О, не стоит беспокоить вашего венценосного батюшку. Я и правда живу тут как принц.
— Энги, не дуйся. Поговори со мной.
— Разве я не разговариваю с вами, ваше высочество? — он впервые остановил на мне скорбный взгляд и тут же отвел глаза.
— Поговори со мной как друг, — тихо сказала я, — как раньше говорил со мной.
— Теперь — не как раньше, — поджал губы Энги.
Он обижался. Это немыслимо! На что же? Ведь он сам привез меня во дворец! Я не просила его об этом. Или… может быть, он скучает по Трем Холмам и обижен на то, что я попросила его остаться?
— Тебе не нравится здесь? Ты хочешь уехать?
— Мне нравится там, где я нужен вашему высочеству, — церемонно ответил он.
— Энги, — я шагнула ближе, раскрыла объятия и прильнула к нему. Уткнулась носом ему в шею и вдохнула родной запах, — я скучаю по тебе.
Он вздрогнул и в первом порыве прижал меня к себе, скользнув ладонями по спине, но в следующий миг отстранился, удерживая меня за локти.
— Нас могут увидеть, — чужим голосом сказал он.
— Кто? Птицы на ветках? — я с досадой махнула рукой. — Почему ты сторонишься меня?
— Я не сторонюсь. Я всегда там, где пожелает меня видеть ваше высочество.
Его холодный тон ранил подобно лезвию ножа.
— С тобой невозможно разговаривать! Я нарочно позвала тебя сюда, чтобы спрятаться ото всех, а ты артачишься! Неужели ты… совсем остыл ко мне?
Энги глухо застонал и зарылся пальцами в перехваченные черной лентой волосы.
— Чего ты хочешь от меня, Илва? То есть… Ингрид.
— Зови меня Илвой, — шепнула я и упрямо шагнула к нему, — для тебя я останусь ею всегда.
Энги молчал, теперь уже не сводя с меня жадных глаз: ждал ответа на вопрос. Можно было не таиться дальше.
— Я скажу тебе, чего хочу: придумать, как нам остаться вместе.
— Вместе? — его зрачки слегка расширились. — О чем ты, Илва?
— Я люблю тебя, Энги. И хочу попросить короля…
— Забудь об этом, — на его лице явственно мелькнул испуг. — Ты что, не понимаешь?
— Чего не понимаю?
— Если ты заикнешься о том, что у нас были… отношения, король тут же отошлет меня со двора, а то и упечет в темницу. И мы больше никогда не увидимся!
