«Пускай скромный, но гостинец, — весело подумал Журавлев. — Родни у нее не осталось, пусть порадуется девчонка».
…Каспар вошел за девушками в здание больницы. Не отрывая от пола опущенных глаз, в которых светились злобные огоньки от того, что подруга Стаси, сама того не ведая, расстроила его планы, парень с мыслью завершить начатое на расстоянии нескольких шагов двигался следом по тесному коридорчику. Девушки подошли к палате № 8.
— Ой, Стася, — неожиданно воскликнула ее подруга по палате, — мне же надо в процедурную зайти. Совсем забыла.
Она повернулась и пошла навстречу Каспару, с улыбкой сокрушенно качая головой, поражаясь своей рассеянности. Каспар мгновенно схватился за щеку и отвернулся, скользя блуждающим взглядом по зеленого цвета стене, не желая встречаться лицом к лицу с девушкой. Увидев парня с забинтованной щекой, девушка мигом взяла его за руку повыше локтя, как-то сразу проникнувшись состраданием к незнакомому человеку.
— Я отведу вас к зубному, сама недавно зуб лечила. Знаю, как это невыносимо больно.
Каспар сделал слабую попытку высвободить руку, но тонкие пальцы девушки оказались настолько цепкими, что освободиться без применения силы нечего было и думать.
— Да не переживайте вы так, — сказала девушка, расценив его жест по-своему. — Это не так уж и больно. А вы вон какой… крепкий, — произнесла она с улыбкой, как видно, желая сказать парню приятное.
Она настойчиво влекла его за собой, и Каспару ничего не оставалось, как подчиниться чужой воле, злобно кося глазами по сторонам. Но как только они завернули в коридоре за угол, где отсутствовали больные, бандит тотчас вынул пистолет, размахнулся и ударил девушку в переносицу тяжелой рукояткой. Отчетливо было слышно, как у девушки хрустнули слабые кости носа, и на ее грудь обильно полилась из темных ноздрей кровь. Торопливо оглядевшись, Каспар быстро подхватил ослабевшую девушку под мышки и поволок к подсобке, где хранили хозяйственный инвентарь санитарки. Оставив девушку лежать за дверями подсобки, он, уже не таясь, бегом вернулся к палате.
Влетев в помещение, Каспар поспешно схватил находившийся у входа табурет и сунул его ножку за ручку двери, чтобы снаружи не смогли открыть. Затем стремительно схватил стоявшую к нему спиной Стасю за руку и рывком развернул лицом к себе. Угрожающе приставив ствол пистолета к груди девушки, он глухо произнес:
— Крикнешь — застрелю.
Но Стася настолько была напугана неожиданным визитом своего насильника, что у нее отказал язык. Она смотрела на парня широко распахнутыми от ужаса глазами и не могла вымолвить ни слова, ни полслова, только было заметно, как у нее судорожно дергался в горле сухой ком, с трудом двигаясь вверх-вниз.
— Что, не ждала? — спросил Каспар, злобно ворочая красными, словно налитыми кровью, белками вылупленных глаз, и сурово приказал: — Раздевайся.
Ослабевшими от страха руками Стася развязала пояс халата, и он бесформенной кучей упал к ее ногам. Со звериным оскалом желтых прокуренных зубов Каспар нервным движением порвал на ее груди ворот исподней рубахи, обнажив белые, с тонкими синими прожилками вен молодые груди, с пуговками торчавших алых сосков. Еще секунда, и он толкнул бы девушку на кровать, чтобы в очередной раз изнасиловать. Но, очевидно, страх за собственную жизнь переборол сиюминутное искушение и он, мигом передумав воспользоваться моментом, когда его жертва находилась словно под гипнозом, быстро накинул на ее снулые плечи халат и ловко завязал рукава на узел, затем обмотал поясом и тоже туго завязал на узел.
— Пикнешь — убью, — предупредил он, зловеще процедив сквозь стиснутые зубы, торопливо взвалил девушку на плечи и, слегка покачиваясь под ее весом своим худосочным телом, поспешно двинулся к окну.
В эту минуту к палате подходили Илья Журавлев и сопровождавший его доктор Брокс. По дороге доктор рассказывал оперативнику о здоровье Стаси, о том, что девушка идет на поправку, но он не выписывает ее из-за того, что она потеряла отца и родительский кров, и идти ей некуда, и, сжалившись, он оставил горемычную девушку на некоторое время в больнице.
Проходя мимо подсобки, Илья наступил на что-то липкое, взглянул себе под ноги и увидел лужицу крови, вытекающую из-под двери. Он рывком распахнул дверь, едва не наступив на распластанное на полу тело девушки. На ее губах пузырилась кровь, розовые от крови кости раздробленного носа пугающе торчали на окровавленном лице.
Журавлев мгновенно развернулся всем корпусом к Броксу, опалив его таким испепеляющим взглядом, что тому стало не по себе.
— Это не она, — поспешно ответил доктор, зябко передернув плечами. — Это ее подруга по палате… Восьмая у них.
Илья торопливо присел на корточки, с трудом нащупал слабый пульс на тонкой шее пострадавшей.
— Живая, — коротко сказал он и уже на бегу обронил: — Займитесь ею!
