Илзе же была ее полной противоположностью, отличалась вызывающей красотой и светлыми, как у арийки, волосами и голубыми глазами, к тому же миниатюрная, словно Дюймовочка из сказки датского писателя Ханса Кристиана Андерсена. Неудивительно, что она пользовалась покровительством господина Хофмана, который обращался к ней не иначе как фрау Илзе и все время норовил поцеловать ее руку. А какая была свадьба! В тот торжественный день они нарядные — муж в темном сюртуке, а она в белом подвенечном платье — восседали в зале во главе огромного, заставленного всевозможными яствами стола, — и это несмотря на то, что шла ожесточенная война между доблестной Германией и Советами, — в вычурных дубовых креслах, увитых живыми цветами, а за столом сидели приглашенные гости: бургомистр, начальник полиции, главный почтмейстер и, конечно, оберштурмфюрер Хофман, обмахиваясь от жары и выпитой водки надушенным дамским платком. Если об этом прознают Советы, ей точно несдобровать.
Занятая своими мыслями, Илзе услышала вкрадчивый условный стук в окно и от неожиданности вздрогнула. Они сидели с Пеле за круглым столом, и от нечего делать играли в карты на мелочь. Илзе проигрывала, потому что вдруг не вовремя вспомнила о былом житье-бытье, о холеных руках Хофмана и его слегка навыкате свинцового цвета глазах с поволокой, которыми он при встрече всякий раз раздевал ее догола. Противиться его маслянистому взгляду с каждым днем становилось все труднее и труднее, и однажды она не смогла устоять, отдалась ему прямо у него в кабинете. И, как оказалось, ни капельки не пожалела, потому что от его ласк Илзе за какие-то несколько минут успела не единожды высоко воспарить в небо и провалиться в сладостную пустоту.
Пеле же был скупой на ласки, но имел могучий организм и изматывал ее настолько сильно, что после соития с ним она долго и явственно чувствовала, что внутри нее находится посторонний предмет. Но такого блаженства, как с господином Хофманом, она, к своему сожалению, никогда с ним не испытывала.
— Наши, — оживился Пеликсас, смешал ее и свои карты в общую колоду и бросил их позади себя на крышку пианино. — Открой. Да сбегай, позови Давалку… Скажи, ухажеры прибыли… Требуют ее горячего тела.
Всем своим довольным видом он хотел показать, что после выигрыша и бокала домашнего пива находится в приподнятом настроении. Но она-то знала, что дружки на самом деле затевают что-то очень серьезное и им следовало переговорить без ее присутствия.
— Вот Цериба обрадуется, — улыбнулась Илзе, сноровисто поправила прическу и летящей походкой направилась к двери.
Ее аккуратные ягодицы под туго облегающим ладную фигурку цветастым халатом обольстительно и маняще перекатывались из стороны в сторону. Почувствовав оценивающий взгляд Пеле, Илзе на ходу оглянулась, одарила любовника очаровательной улыбкой, даже легкомысленно послала воздушный поцелуй и вышла на веранду. Там громыхнул запор, и вскоре в зал ввалились внешне похожие друг на друга, как братья-близнецы, Эзергайлис и Новицкис.
— Наше почтение, Пеликсас, — разом сказали они, мимолетом коснулись головных уборов, привычно пряча колючие пронырливые глаза под козырьками низко надвинутых на угрюмые лица кепок.
Грузно ступая ботинками по скрипевшим под их весом половицам, бандиты прошли к столу. Циклоп вынул из кармана отвисшей на одну сторону полы пиджака бутылку водки, со стуком поставил на стол. Пеле ребром ладони властно отодвинул ее на край, грудью навалился на крытую белой скатертью поверхность стола, поманил широкой кистью подельников. Основательно расположившись против него за столом, деловито отложив кепки в сторонку, Эзергайлис и Новицкис так же подались вперед, вытягивая шеи, чтобы ни одно сказанное главарем слово не пролетело мимо их оттопыренных, покрытых темной порослью ушей.
— Дельце тут одно намечается, — начал говорить Пеликсас, поминутно бросая беглые взгляды в сторону входной двери, торопясь до прихода Илзе озвучить свой план предстоящей кражи. — В воскресенье кооператорское общество «Керамика» торговало на базаре. По моим подсчетам, у них сейчас в кассе около ста тысяч хранится. Подождем, когда они завтра отторгуются, и ночью вскроем сейф. Сторож у них старуха. Так что, думаю, особых хлопот не будет. За полчаса управимся.
— Стоящее дело, — согласился Коряга, выдвинул тяжелый подбородок и с ухмылкой кивнул. — Такие сейфы, как у этой босоты, я на раз-два вскрываю.
Эзергайлис с готовностью подвинул бутылку опять на середину стола, выпуклым ногтем звучно щелкнул по зеленой наклейке, вопросительно взглянул на Пеликсаса.
— Илзе за вашей барышней ушла, — пояснил Пеле и, заметив, как у приятелей от вожделения вспыхнули глаза, с усмешкой добавил: — Вернется, на стол накроет. Вот, кажется, и она.
Разноцветным мотыльком впорхнула в зал Илзе, лукаво стрельнула глазами в мужчин, одновременно повернувших головы в ее сторону, весело доложила:
— Цериба губы красит. Готовится к свиданию. Сейчас придет.
