Мы обе улыбнулись, зная, что такого не будет.
Теперь я не была в этом так уверена.
Я пролистнула список чатов мимо имени Джесс, моих родителей, нашего семейного чата, Кори, кузена, которому я писала каждые полгода, девушки, с которой работала прошлым летом, и наконец мой палец остановился возле чата с Джереми.
Наплевав на то, насколько жалок мой список контактов, я открыла наши с ним сообщения и не удивилась, когда обнаружила, что последнее с его номера на самом деле написал Кори: он просил передать родителям, что у него сел телефон и что он скоро будет дома.
Тогда это сообщение разбудило меня – я вырубилась на полу перед телевизором с телефоном в руке, – и сейчас оно оказывало на меня то же самое воздействие: пробуждало мои чувства от коматозного образа жизни.
Я точно сама должна была начать разговор с Джереми после вчерашней молчаливой поездки домой. Он был весь занят своими мыслями, а я болезненно переживала каждую секунду, отчаянно желая знать, что происходит в его голове, но боясь спросить. Я тогда выскочила с пассажирского сидения, пробормотала благодарности и, не оглядываясь, ушла в дом.
Мои пальцы задвигались, набирая сообщение, делая первый шаг, – то, чего я в своей жизни обычно не делала, но это лето заставляло меня изменить свои привычки.
Я не задумываясь нажала «Отправить».
Я испытала приступ стыда, осознав, что это могло быть слишком агрессивно.
Ну хотя бы я перешла сразу к делу. Может, за это получу несколько баллов. Разговаривать с ним лично было так легко, и я могла отталкиваться от его эмоций, считывать язык тела. Его глаза и губы говорили мне очень многое, и я сомневаюсь, что кто-то еще так внимательно наблюдал за мельчайшими движениями его лица.
Стоило признать: я редко залипала в телефон, и долгие черно-белые переписки меня мало интересовали, но может, мне просто нужна практика.
Нас обоих было сложно отнести к обычным подросткам, неразлучным со своими телефонами. Иногда я возвращалась в комнату в полдень и понимала, что с утра забыла взять его с зарядки.
Я просмотрела доступные эмодзи – недавние были абсолютно случайными, я изредка добавляла их в сообщения Джесс, чтобы ее повеселить, – и тут мой телефон завибрировал. Ответ Джереми пришел почти сразу же после того, как я отправила сообщение.
Я выдавила смешок, размышляя над тем, как это интерпретировать. Для чтения и анализа мне нужно было больше строк текста.
Я попыталась представить его в домике у бассейна, в котором никогда не была, смотрящего на телефон точно так же, как и я.
В конце учебного года родители и Кори устроили общий сбор и объявили, что этим летом он получит должность на полный рабочий день в родительской фирме и будет работать сорок часов в неделю, занимаясь чем-то, что я в тот раз прослушала.
Держу пари, Джереми знал об этом больше, чем я.
Кори бывал у них в офисе намного чаще меня, каждый год ратуя за тему «Водите своих детей на работу каждый день». В основном потому, что это был легальный способ прогулять школу.
Но, видимо, в этом году его что-то зацепило, и он попросил родителей о большем участии в бизнесе и радостно уцепился за шанс, когда ему предложили настоящее место за минимальную оплату.
Он приходил домой весь воодушевленный и фонтанировал рассказами о том, чему научился или что отработал с клиентом. Я эгоистично игнорировала его, мне было наплевать и на его радость, и на его обучение бизнесу, и на то, что у него была цель, к которой он шел.
Я могла представить, что он работает там постоянно; может быть, даже однажды примет в свои руки этот бизнес, и у него будет идеальное, простое, полностью спланированное будущее.
При одной мысли об этом у меня от стресса разболелась голова, и я вернулась к Джереми – идеальному и очень удобному отвлечению.
Мерцающее облачко с тремя точками – знак того, что он отвечает, – появилось и пропало несколько раз, пока не исчезло вовсе.
Я долго ждала, когда же оно появится снова, и наконец сдалась.
Я нашла пульт и очень обрадовалась, что первая часть «Скорости» еще не закончилась. Киану только что перебрался из едущей машины на ступеньки автобуса, а Сандра Буллок произнесла свою знаменитую фразу «Да он просто сумасшедший», задавая тон всему фильму.
Началась реклама, я нахмурилась, а потом смоталась за попкорном на кухню. Вернулась я быстро, для удобства переложила подушки на кровати и плюхнулась на них, отправив в рот несколько зерен.
Что мне нравилось в боевиках, так это возможность полностью уйти в сюжет, при этом зная, что в конце все, скорее всего, будет хорошо.
И все же я не могла не наорать на Хелен, когда она не послушалась Киану и попыталась сойти с автобуса, что привело к ее немедленной смерти. Расстроенная, я откинулась назад.
– У тебя тут хватит подушек, Анна?
