Я посмотрела на фотографию из будки с того вечера, приклеенную к ростовому зеркалу, и снова подумала, правильно ли тогда оделась.
Когда неделями носишь обрезанные шорты и юбки, как-то странно надевать настоящее платье. Я не хотела, чтобы кто-нибудь подумал, будто я перестаралась – или вообще старалась. Но Джереми поймет, и мне было странно так переживать из-за внешнего вида, хотя я просто с ним зависаю.
Я затянула ремешок в тон простому темно-синему платью-рубашке и начала раскручивать кудряшки, превращая их в обычные волны вместо идеальных спиралек.
– Анна, дорогая, иди к нам, – позвала мама с нижних ступенек. – Нужно устроить семейный совет.
Ее тон был таким формальным, что я занервничала и стала ломать голову над возможными причинами, которые не были бы связаны со мной и парнем, забирающим меня через десять минут.
На последнем семейном совете речь шла о том, что Кори будет работать на родителей; до этого – о смерти моей двоюродной бабушки. А еще раньше все было как в тумане.
Неопределенность маминой просьбы занимала мои мысли, и волнение лишь усилилось, когда я зашла на кухню. Родители и брат сидели за столом и смотрели на меня, как актеры с экрана. И для меня это было очевидно, ведь я того и ждала. Мама с папой выглядели нормально, как всегда, отдыхая после работы, а вот Кори сменил баскетбольные шорты и футболку с обрезанными рукавами на рубашку на пуговицах и брюки.
– Чего это ты разоделся? – спросила я так, чтобы это ни в коем случае не звучало как комплимент, хотя наряд ему шел.
– Помнишь, Кэтлин все отказывалась от свиданий со мной? – спросил он так, будто уже давно говорил со мной об этом, и я кивнула. – Оказалось, что у нее стажировка на полный день в больничной администрации, а потом она волонтерствует в доме престарелых.
Как-то он был слишком горд ею для человека, который сам никакого отношения к ее развитию не имел.
– Ясно, – сказала я, не соединяя точки, которых еще не поставили.
– Она не просто меня отшивала, она действительно была занята, – объяснил Кори, явно восторженно. – И я решил быть волонтером вечерами по вторникам, вместе с ней, и на этой неделе она призналась, что хочет узнать меня получше. Я веду ее гулять и удивлять видами вечернего города. Она намекала, что хочет посмотреть мюзикл, а в паре авеню оттуда есть хороший ресторан, куда мы и зайдем.
– О! Как мило. – Это правда было мило: первый настоящий жест, который мой брат делал для девушки. – Так это все, я могу идти?
Я бочком скользнула к двери, надеясь, что легко отделалась.
– Сядь, Анна, – прощебетала мама, и я повиновалась.
– Так что происходит? – спросила я, рассматривая недавно накрашенные ногти.
Папа улыбнулся.
– Мы хотим поделиться с вами потрясающими новостями. Кори наконец-то понял, в какой колледж будет подаваться, и это отлично совпало с его летней работой в фирме. Кажется, у нас есть план.
– Планы – это хорошо, – предположила я, и все с энтузиазмом закивали, как будто тела моей семьи заняли три покладистых человека.
– Твой отец пытается сказать… Кори, может, ты скажешь?
– Я подамся в Дюкейн и Дрексель на две специальности – по бизнесу и бухгалтерскому делу, – объяснил брат, который явно был не в силах подавить широченную ухмылку. – Так я смогу больше подхватить у мамы с папой. Настоящее влияние, все такое.
– Отличные новости, Кори. Но разве мы уже не говорили об этом три месяца назад?
– Не совсем в таком ключе, – сказал папа. – Еще мы общались с университетом Дюкейн по поводу создания программы, чтобы Кори и учился, и получал «полевой» опыт.
– И, если все получится, Кори будет работать и на выходных, да? И вы станете меньше перерабатывать?
И снова кивки от этих чужих людей, которые явно не были мне родней.
– Круто, – сказала я, чувствуя примерно сорок кило облегчения от того, каким выдался этот разговор.
Я посмотрела на часы и поняла, что скоро встречаюсь с Джереми.
– Это все?
Мама потянулась и взяла меня за руку.
– Конечно, милая. Мы просто хотели убедиться, что ты не против.
– А с чего бы? – спросила я резче, чем намеревалась.
– Мы много думаем об этом и говорим о будущем. И считаем, что впоследствии, если Кори еще будет интересно, он сможет перенять у нас бизнес.
Я притопнула ногой, жалея, что не отправила Джереми смс до того, как спуститься.
– И опять-таки, почему я должна быть против?
– Ну, просто, когда мы спрашиваем тебя, чем ты хочешь заниматься, ты всегда отмалчиваешься.
– Я не отмалчиваюсь, – огрызнулась я. – Меня просто достало, что вы меня вечно об этом спрашиваете. Я миллиард раз сказала, что не знаю.
Папа вздохнул.
– И это совершенно нормально, Анна. Ты еще юна. У тебя есть время, мы просто пытаемся помочь. Вам обоим. Но если Кори будет играть более важную роль, это может помешать твоей реализации или преуменьшить твой вклад. Если ты этого хотела.
Я взглянула на Кори, тот скрестил руки на груди. Он злился – полная противоположность его настроению до того, как я вступила в разговор. Я поняла, что все ему порчу, случайно переводя разговор на себя. У него раздраженно раздувались ноздри, и я восприняла это как сигнал заткнуться и свалить.
