Он стал водить большим пальцем по кругу, и это тут же успокоило мои мысли. Джереми встретил мой взгляд, желая, чтобы я внимательно выслушала то, что он скажет.
– Мы с Ким расстались полгода назад. Когда она не накачана кофе и «Ред Буллом» (а это практически никогда), она забавная и милая, но чем больше времени мы проводили вместе, тем лучше я понимал, что у нее в голове нет почти ничего, кроме желания писать мне каждые пятнадцать минут. В итоге оказалось, что она хотела быть со мной только затем, чтобы быть со мной – таким, какой я для других, а не со мной как с личностью. И я все прекратил. Она пережила это, переспав с половиной футбольной команды.
– О, – сказала я, пораженная откровенностью темы, которую мы никогда не обсуждали. И откашлялась. – Как думаешь, тут вкусные блинчики?
Джереми хмыкнул.
– У тебя аллергия на овощи, Анна? Меня немного беспокоит количество витаминов, которые ты получаешь. Может, потом заедем в аптеку?
– Я ела салат на обед, – призналась я. Ну, салат был на моей тарелке. И я его поклевала, окунув в соус ранч. – Но кто приходит в кафешки и заказывает нормальную еду?
– Я, через три секунды.
К нам подошла официантка, поздоровалась и приняла заказ: курицу гриль для Джереми и вафли с шоколадной крошкой для меня. Когда она ушла, он посмотрела на меня с выражением «Серьезно?!», и я рассмеялась.
– Хорошо, папа, я съем немножко брокколи.
– Не называй меня так.
– Потому что ты чувствительный старичок?
– Я старше тебя едва ли на год, Анна.
– Как я могла забыть! – сказала я, обращаясь к нашему общему банку памяти. – В детстве ты так меня злил, когда без причины надо мной нависал, серьезно.
– Без причины? Я обожал тебя подкалывать. До сих пор обожаю. У тебя сразу морщится нос, ты становишься дерганой и суетливой.
– Слушай, Джереми, у тебя тоже есть свои привычки.
– Например?
– Ты наклоняешь голову, когда действительно меня слушаешь. И барабанишь пальцами по бедру, когда радостно взволнован. А когда ты не хочешь о чем-то говорить, у тебя слегка едет вниз левая бровь и ты стискиваешь зубы.
Джереми положил локти на стол, меняя позу, и я поняла, что зашла слишком далеко. Его поведение изменилось: шутливый тон стал серьезным и вызывающим.
– Спроси меня о чем угодно, – предложил он. – Я открытая книга.
Я сделала долгий глоток воды.
– Ты не хочешь играть в баскетбол, – выпалила я. – Я поняла это, когда ты заговорил о баскетболе на кухне, и с тех пор стала замечать, что ты играешь механически, только чтобы угодить папе. А сердцем ты не в игре. Я права, верно?
Он покрутил в руках пустую обертку от трубочки.
– Я никому об этом не говорил. Даже Кори.
Джереми почесал подбородок и глубоко вздохнул. Я приготовилась к исполненной глубины исповеди, но услышала только одну фразу:
– Я посредственный баскетболист.
Я фыркнула.
– Вот это точно неправда. Джереми, не может быть, я столько раз видела, как ты играешь, да ты на две головы выше всех остальных.
– Ты мне не веришь, но честно, это правда. Я лучший из тех, с кем играю сейчас, но в колледже меня просто уничтожат. Я кажусь тебе высоким, но ты представляешь, как я буду играть против парней под два метра? Я не шутил, когда говорил, что мой папа рассчитывает на скачок в росте.
– Никогда об этом так не думала, – призналась я, понимая, какое это для него облегчение – озвучить свои мысли. – И куда ты хочешь поступать? Чем заниматься?
– Я думал про Питт, но не про баскетбол. Или, может… Знаешь эти мероприятия, которые колледжи проводят в школах каждую весну? Я поговорил немного с женщиной из Пойнт Парка. У них шикарная программа по журналистике, и мне будет интересно вести спортивные передачи или что-то в этом роде. По-прежнему быть в теме, но необязательно потеть на площадке.
Я представила Джереми в будущем, постарше, подкалывающего разных звездных спортсменов, знаменитостью в твиттере.
– Это я могу себе представить. Серьезно. Учитывая твой характер, звучит логично.
Он облизал верхнюю губу.
– И мою внешность.
– И твою скромность, понятное дело.
Джереми провел рукой по волосам, его улыбка быстро увяла.
– Я просто пока еще не придумал, как сказать папе.
– Вряд ли это будет так плохо, как ты думаешь.
– Ты вообще знакома с Марком Блейком?
– Да брось, в прошлом месяце я случайно услышала, как на папином покерном вечере после трех мартини он пустил слезу, гордясь тобой. Сперва ему точно будет нелегко, ну отказаться от мечты про сына-спортсмена, но он должен понимать, что это не твоя мечта.
Джереми обдумал мои слова, уставившись на узоры на столе.
– И ты знаешь, что мама тебя поддержит, – слегка подтолкнула его я. – А если все пойдет прахом, тебя примут мои родители. Черт, да любой в моей семье, кто знаком с тобой и уже относится к тебе лучше меня, тебя примет.
Несколько секунд он смотрел на меня, и я застеснялась.
– Что? – спросила я.
– Просто… – он сделал паузу и медленно и сексуально улыбнулся, – я очень рад, что я с тобой.
