Лето, когда мы пропали полностью

– Он не хочет быть ее другом, – рычит Люк, оказываясь ближе к трубке, чем я рассчитывала. Что-то внутри вспыхивает при звуке его голоса. – Подумай башкой, Дэн, а не одним местом.

Дэнни смеется.

– Ты слишком циничен, Люк.

– А ты, черт возьми, слишком доверчив, – не остается в долгу тот.

Люк прав. Дэнни, черт возьми, слишком доверчив.

Когда в ноябре команда «Сан-Диего» играет с «Сан-Хосе», Донна, пастор и я вместе едем на игру. Пастор хотел сэкономить, выехав в день игры, но в кои-то веки Донна одержала верх, и мы выехали накануне вечером. Это наш единственный шанс пообщаться с Дэнни, так как он будет занят до игры и уедет сразу же после нее.

Пастор посчитал неуместным, чтобы я остановилась вместе с ним и Донной в одном номере, но согласился заплатить за соседний номер для меня. Донна проглотила свое несогласие… Она и так уговорила его, чтобы мы приехали на день раньше, и волновалась, что он откажется от всей затеи, если она продолжит спорить.

Я не знаю, как она оказалась в таком положении – почти полного безвластия, когда все время нужно умолять, чтобы хоть чего-нибудь добиться, – но знаю, что не хочу такого для себя. Любопытно, существует ли способ оставаться доброй и удовлетворенной жизнью, как Донна, но не отдавая при этом себя полностью?

Когда мы заселяемся в отель, команда уже прибыла. Мы встречаем Дэнни в вестибюле, чтобы вместе пойти на ужин.

– Спасибо, что приехала, – говорит он мне на ухо, обнимая. – Даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

Пастор ведет нас в ресторан в городе. Донна спрашивает про Люка, а я молча слушаю.

– Я бы хотела, чтобы он присоединился к нам за ужином, – говорит Донна, а Дэнни переводит взгляд с нее на отца.

– Я сказал Дэнни, что там должны быть только члены семьи, – отвечает пастор.

Я улавливаю мимолетную вспышку гнева в ее глазах, прежде чем она одаривает мужа легкой, но решительной улыбкой.

– Люк и есть член семьи.

Молодец, Донна.

Пастор собирается открыть рот, чтобы возразить, но что-то в ее лице заставляет его промолчать. Может быть, он начинает осознавать, что у него уже не все козыри на руках, что ничто не помешает Донне уйти от него теперь, когда Дэнни покинул дом, да и я практически тоже.

После ужина мы возвращаемся в отель. Мы с Дэнни желаем Донне и пастору спокойной ночи и отправляемся на такси на какую-то вечеринку студенческого женского клуба. Я не могу справиться с волнением – не знаю, как команда получила приглашения, но это определенно похоже на вечеринку, на которой должен присутствовать Люк.

Я захожу следом за Дэнни в великолепный дом, переполненный людьми, большинство из которых, похоже, уже напились. Свет яркий, музыка громкая. Парочки жмутся вдоль стен, сидят друг на друге в креслах, не обращая внимания на окружающее великолепие – высокие потолки, встроенные книжные полки, орнамент из лепнины, пол из дерева, по которому парень небрежно волочит стул.

Интересно, девчонки, которые здесь живут – за чужие денежки, без надзора, – хотя бы понимают, какие они свободные и как им повезло? Им не нужно помогать готовить ужин. Не нужно убирать. Они, наверное, даже, черт возьми, не работают. Никто не спросит их, почему они опоздали, никто не заставит их чувствовать вину за банку пива в субботу вечером или за то, что они ведут парня в свою комнату.

«На заднем дворе!» – кричит кто-то Дэнни, и мы выходим через стеклянные двери на террасу.

Здесь повсюду на складных креслах совершенно бесстыдно переплетаются тела парочек.

Из самой темной части двора кто-то выкрикивает имя Дэнни, и мы слепо идем на голос. В итоге мы натыкаемся на группу парней, собравшихся в круг, среди них Люк, и он уже, конечно, с девушкой. Он едва заметно мне кивает, будто я ничего не значу, будто он меня забыл. Не уверена, почему меня это волнует.

Мы сидим, я слушаю их разговор о каком-то инциденте за ужином с тренером и о всяких футбольных делах, в которых не разбираюсь. Они спрашивают Дэнни, позволит ли ему пастор остаться у меня на ночь, потом дразнят Люка, потому что он больше времени проводит в воде, чем в колледже. «Если бы ты хотя бы наполовину интересовался футболом так же, как сёрфингом, – говорит один из них, – мы бы вели в этом сезоне».

Люк ни разу не взглянул на меня за все это время, и я не уверена, почему вообще подумала, что между нами что-то было. Может быть, я так привыкла к его враждебности, что приняла ее отсутствие за заботу.

Когда я вхожу в дом, к двери ванной комнаты прижимается парочка, рука парня у девушки под юбкой. Я спрашиваю, можно ли пройти, и они, не отрываясь друг от друга, немного отодвигаются в сторону. Они не стыдятся того, что хотят, – это поражает меня больше всего.

Когда я снова подхожу к Дэнни, он уже один, ждет меня. Любопытно, его друзья специально ушли, чтобы дать ему немного уединения? В этой части двора совершенно темно, так что это отличный шанс.

– Готова поехать домой? – спрашивает он.

Нет. Хватит. Я устала, что мы ведем себя, как будто нам по десять лет.