Лето, когда мы пропали полностью

«Ты не для этого создана, Джулиет». Разве не это сказал Люк? Но какой у меня есть выбор? Я не могу причинить боль Дэнни.

Позади раздаются шаги, а потом чьи-то руки хватают меня за плечи – крепко, как тиски.

– Джулиет, – рычит Люк.

Я задыхаюсь, когда он разворачивает меня к себе, его глаза широко распахнуты, он смотрит с недоверием.

– О чем ты только думала? – шипит он. – Здесь по ночам небезопасно. Господи. Тебя могли изнасиловать.

У меня опускаются плечи. Сегодня вечером я попыталась изменить свою жизнь. Я позволила Дэнни увидеть, кто я на самом деле, а потом сбежала – и все было впустую. Я выгляжу как дура, и сейчас меня возвращают ему как побитую собаку с низко опущенной головой.

– Пойдем.

Он кладет руку мне на талию, ведет по улице к незнакомой машине и открывает дверцу. Подчиняясь, я забираюсь внутрь.

Он стягивает с себя толстовку и бросает мне на колени.

– Надень. Ты вся дрожишь.

Я делаю, как он говорит, гадая, насколько должна быть паршивой ситуация, раз Дэнни отправляет за мной кого-то другого.

– Почему ты здесь?

Он заводит машину.

– Дэнни собирался поехать за тобой, но я его убедил, что лучше съезжу сам, чтобы ты не чувствовала, словно тебя поймали.

Я смотрю в окно.

– Не уверена, что понимаю разницу.

Он везет меня обратно к Дэнни, словно я сбежала из тюрьмы. Да я бы все равно сама вернулась.

– Я здесь не для того, чтобы притащить тебя обратно к нему, Джулиет. Я просто хочу убедиться, что ты нормально доберешься до отеля.

– С какой стати ты вообще беспокоишься?

Он секунду молчит.

– Все, что имеет значение для Дэнни, имеет значение и для меня, – наконец говорит он.

Не знаю, почему его ответ причиняет боль. Неужели я на мгновение допустила мысль, что у него могла быть другая причина? Ненавижу ту часть себя, которая хочет, чтобы она была.

Мы останавливаемся перед отелем, и я начинаю снимать толстовку, но он останавливает меня.

– Оставь ее. Я прослежу, чтобы ты благополучно зашла внутрь, но я должен поскорее вернуть машину девушке.

Я пытаюсь рассмеяться, но вместо этого издаю лишь сдавленный звук.

– Боже. Никогда не видела, чтобы кто-то так сильно хотел избавиться от другого человека.

Глаза наполняются слезами, когда я тянусь к двери.

Он морщится.

– Я не пытаюсь избавиться от тебя.

Я поворачиваюсь к нему.

– Конечно же, хочешь. Это даже не удивительно. – Слезы сдавливают горло, но мне уже все равно. – Почему ты так сильно меня ненавидишь, Люк? Что я тебе сделала?

Он крепко сжимает челюсть, затем плотно закрывает глаза, а когда открывает их, смотрит на меня так, как никогда раньше, словно я хрупкая, как стекло, и представляю какую-то огромную ценность. Он наконец-то показывает мне то, что месяцами так хорошо скрывал.

Он сглатывает.

– Я не ненавижу тебя.

Я понимаю, что это чистая правда.

Он меня не ненавидит. Он никогда не испытывал ко мне ненависти. А я никогда не испытывала ненависти к нему.

Я хватаю дверную ручку, чуть не выломав ее в спешке, и выбираюсь из машины.

– Спасибо тебе… спасибо… я… э-э… я правда благодарна за то, что ты приехал за мной.

Вроде бы он произносит мое имя, но дверь уже захлопывается, и это, наверное, к лучшему. Я боюсь, что он скажет что-то лишнее.

Я захожу в номер, принимаю душ и стараюсь смыть все произошедшее. Инцидент с Дэнни, но важнее всего – то, что я узнала сегодня: о Люке и о себе. Я выхожу из душа и переодеваюсь в пижаму. Вскоре приходит сообщение от Дэнни – он ждет за дверью моего номера и готов простоять там всю ночь, если потребуется.

Я открываю дверь, и он прижимает меня к груди. Теперь легко броситься к нему в объятия и просить прощения снова и снова. Потому что я та, кто думает о глупостях, кто хочет глупостей, и я никогда на свете не смогу быть достойной Дэнни.

– Мне так жаль. Мне очень, очень жаль.

– Нет, – говорит он. – Мне жаль.

Я непонимающе хлопаю глазами.

– Что? С чего тебе извиняться?

– Люк наорал на меня, когда ты ушла, – признается он. – Он даже не знал, что произошло, но сказал, что я придурок, раз вернулся без тебя, и что я отношусь к тебе как к младшей сестре. Я не так отношусь, ты же знаешь это, верно? Я просто изо всех сил стараюсь не поддаваться соблазну натворить глупостей.

Я киваю. Я правда знаю. Он желает мне только лучшего и хочет, чтобы мы делали то, что он считает правильным. Просто так вышло, что я с ним не согласна. Я бы хотела быть довольной жизнью, как Донна, обладать такой же внутренней добротой… Но я не считаю, что слепое принятие принципов пастора – единственный способ этого достичь.

– Ты для меня все, – шепчет он. – Больше, чем родители, больше целого города. Ради тебя я мог бы от всего отказаться.

Я вспоминаю, как Люк сказал, что однажды Дэнни меня потеряет и что чем дольше длятся наши отношения, тем сильнее он слетит с катушек, когда это произойдет.

Когда мне было пятнадцать, я приняла решение… быть с Дэнни, стать частью его семьи. Тогда казалось, что я ухватилась за спасательный плот. Сейчас кажется, будто я, наоборот, все это время медленно иду ко дну… и тащу Дэнни за собой.