Лето, когда мы пропали полностью

У меня отвисает челюсть. Из всех возможных вариантов развития событий мне никогда не приходило в голову, что он поделится с кем-то другим моим самым ужасным секретом. Особенно с Люком.

– Ты рассказал Люку?

– Я не собирался, милая. Просто… я выпил, и, ты знаешь, я никогда не пью, и в итоге все это вылилось наружу.

Я крепко зажмуриваюсь. То, что об этом узнал Дэнни, – ужасно, но то, что об этом узнал Люк, – настоящая катастрофа.

– Ты не должен был ему рассказывать, – шепчу я.

– Поверь мне, я знаю. Я получил за это фингал под глазом.

– Что?

– Он заехал мне, а потом наорал кучу всего. Я был очень зол, но, когда он уехал, понял, что он прав, – тебе было пятнадцать или меньше, и, вероятно, тебе больше некуда было пойти. Я не справился. Мне так жаль.

– Ты оставил меня в подвешенном состоянии на целую неделю, Дэнни, – шепчу я. – Я даже не знала, встречаемся мы или уже нет.

– Конечно, встречаемся. Я просто слишком много внимания направил на… – Он замолкает, и у меня перехватывает дыхание.

– Направил слишком много внимания на что?

Он вздыхает.

– На осознание того, что тебе… этого охота. Секса. Как тогда, осенью.

Сердце сжимается. Он думал, что я шлюха и сама во всем виновата.

– Ух ты, Дэнни.

– Я знаю, мне жаль. Послушай, я просто к такому не привык. Меня всегда учили довольствоваться малым, поэтому я удивлялся, что тебе всегда хочется большего. Но когда ты рассказала, что с тобой произошло, я просто представил… не знаю. Представил тебя с ним. – У него срывается голос. – Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста.

Какая-то упрямая часть меня не хочет этого делать. Но как я могу винить Дэнни за мысли, которые мне самой не дают покоя?

– Люк ведь никому не скажет, правда? Он ведь не станет заявлять об этом?

– Думаю, не станет. Именно он предположил, что ты не стала тогда заявлять из-за страха, что мы всё узнаем.

Слава богу. Я мысленно вижу всеобщий шок, который охватил бы церковь, если бы прихожане узнали, что я спала со своим сводным братом, который гораздо старше меня. Многие из них, скорее даже большинство, тихо бы винили в этом меня.

– Ладно. Просто… убедись, что он никому больше об этом не расскажет. Пожалуйста. Даже если он не заявит, это может сделать кто-то другой.

Он тяжело вздыхает.

– Я не видел его после драки, но да, я скажу ему, когда он вернется.

Я замираю.

– Его не было со вчерашнего дня? Это нормально?

– Нет, – отвечает он, – но он правда был в бешенстве.

Я думаю, не сказать ли Дэнни о том, что мне показалось ранее. Но таких джипов, как у Люка, полно, и это даже звучать будет дико – что Люк проехал восемь часов на север ради меня.

Но если вспомнить его реакцию на случай с велосипедом прошлым летом… Может, не так уж дико это звучит.

Перед рассветом меня будит стук во входную дверь. Когда я спускаюсь, пастор и Донна уже разговаривают с двумя полицейскими.

Пастор поворачивается ко мне, глаза у него темные и недовольные.

– Твой сводный брат в больнице. – Он скрещивает руки на груди. – Он думает, что за этим стоят Дэнни и Люк.

Я хмурюсь.

– Это невозможно.

– Мы так и сказали, – говорит он. – Они в восьми часах езды отсюда. Но кто-то, подходящий под описание Люка, был на том месте, а его джип видели до этого в городе.

Я с трудом сглатываю. Боже, Люк, что ты наделал?

Ответ очевиден. Он защищал меня.

Более того – он мне поверил. Он не стал обвинять меня в произошедшем. Ему не потребовалось уточнять, какую я сыграла в этом роль и почему не приложила больше усилий, чтобы спастись.

Он просто направился прямиком к виновному, Джастину, и заставил его заплатить за все, что он сделал.

– Я говорила с ними обоими вчера вечером, – бесстрашно отвечаю я. – Они оба были в квартире.

– Вы в этом уверены? – спрашивает один из полицейских.

Донна долго на меня смотрит.

– Я первая ответила на звонок, – добавляет она. – Они действительно оба были в квартире.

Она солгала – ради меня, ради Люка или ради нас обоих. Она солгала.

Я извиняюсь и говорю, что мне нужно собираться в школу. Когда полицейские уходят, я убегаю, не сказав никому ни слова, и звоню Люку, как только выхожу за дверь. Я никогда до этого ему не звонила, а его номер взяла из общей беседы с Дэнни. Сердце тяжело бьется, пока я жду ответа.

Он отвечает на пятом гудке, голос хмельной и хриплый.

– Джулиет?

– Полиция приходила в дом пастора несколько минут назад, они искали вас. Я сказала им, что разговаривала с вами обоими вчера вечером. Если они появятся в вашей квартире, ты должен сказать им, что был дома. Я попрошу Дэнни подтвердить эту историю.

Секунду он молчит.

– Я отвечаю за то, что сделал, и сделал бы это снова. Я не собираюсь врать.

Я в отчаянии зажмуриваю глаза. Снова та же самая фигня, что и на пляже… Люк защищает меня, как умеет, но отказывается защищаться сам.

– Люк, пожалуйста. Ты хочешь позволить растлителю малолетних стать жертвой, в то время как сам отправишься в тюрьму за нападение при отягчающих обстоятельствах?

– Я не собираюсь ускользать, будто сделал что-то неправильное.