Лето, когда мы пропали полностью

«Да, – молча отвечаю я. – Привыкай».

В воскресенье утром я пою, но как только служба заканчивается, мы с Донной мчимся обратно домой, чтобы приготовиться к визиту Аарона Томлинсона – главы церковного совета штата. Она говорит парням, чтобы те шли заниматься сёрфингом и не мешали нам, а я борюсь с раздражением от того, что должна помогать одна.

Мистер Томлинсон приезжает ранним вечером, чуть позже вернувшихся домой ребят, – бледный мужчина с пухлыми руками и фальшивой улыбкой, за рулем потрепанного «Форда Таурус». При этом он кажется настолько же довольным собой, насколько Донна и пастор довольны им.

За ужином он расспрашивает пастора о планах относительно церкви и услуг, которые он предлагает общине. Расспрашивает Донну о том, как она проводит свои дни, и размышляет, получилось бы у нее уделять больше времени управлению церковным женским клубом, если бы она меньше времени тратила на сад.

У меня возникает нестерпимое желание придушить этого дяденьку голыми руками задолго до того, как он поворачивается ко мне.

– А как насчет тебя, Джулиет? Аллены предоставили тебе потрясающую возможность, забрав тебя к себе. Ты, конечно же, не собираешься потратить ее впустую.

Я чувствую, как начинают гореть щеки. До этого момента я не осознавала, что мистер Томлинсон знает о моем прошлом. Я думала, что нахожусь здесь в качестве девушки Дэнни, а не в качестве плохой девочки, которой позволили стать хорошей. Донна морщится, уставившись в тарелку, но больше всего мое внимание приковано к Люку. Он сощуривает глаза и так крепко сжимает вилку, что рискует ее сломать.

– Этой осенью я буду ходить на занятия в местном колледже, – наконец отвечаю я.

– Да, дорогая, – говорит он, – но какие у тебя планы? Ты ведь не собираешься всю жизнь зависеть от милосердия пастора?

Люк с такой силой кладет руку на стол, что мы все подпрыгиваем. Все воспринимают это как случайность, но я подозреваю – судя по его плотно сжатой челюсти, – что это не так.

– Нам очень нравится, что Джулиет здесь, – говорит Донна искренним голосом. – Я буду рада, если она останется здесь навсегда.

– А что насчет миссии в Центральной Америке, о которой вы говорили? – спрашивает он. – Вы планировали ее на протяжении десятка лет.

Я поднимаю взгляд от тарелки. Я знала, что Донна обсуждала возможность когда-нибудь открыть представительство, но не думала, что уже обдумывались детали.

Донна дипломатично ему улыбается, слегка пожимая плечами.

– Мы еще молоды. У нас будет время для этого позже. К тому же нам бы не хотелось уезжать до тех пор, пока Дэнни не закончит с учебой. Нам всем придется приложить немало усилий, чтобы все получилось.

У меня непроизвольно открывается рот, когда я перевожу взгляд с нее на Дэнни. Она думает, что он поедет с ними? А что он думает по этому поводу?

Это очень странно, но мысль об их переезде не пугает меня – наоборот, она наполняет меня светом. Если Аллены собираются уехать, значит, и я могла бы уехать… от них. Замысел, который на протяжении месяцев периодически проникал в мою голову, неожиданно становится возможным. Я даже не уверена, осознавала ли это до настоящего момента.

Всем, кто спрашивал, я заявляла, что не имею ни малейшего понятия, чем хочу заниматься. Может, у меня и было представление… Я просто не могла понять, с чего начать.

Мистер Томлинсон возвращается ко мне, не подозревая или, возможно, неоднозначно воспринимая тот хаос, который вызвал за столом.

– Поэтому, моя дорогая, тебе нужен своего рода долгосрочный план. Нужно поставить себе цель, выходящую за рамки местного колледжа.

Невозможно не заметить нотки легкого презрения в его голосе, словно он уже знает, что из меня ничего не выйдет; словно он уже знает, что я никогда не получу диплом – который он считает бесполезным.

– Я подумываю переехать в Лос-Анджелес, – отвечаю я. Это похоже на ложь – не то чтобы я всерьез думала об этом. Это мечта, не сильно отличающаяся от моей мечты учиться в Хогвартсе, когда я была маленькой. Но, возможно, разница между мечтой и замыслом заключается в том, насколько ты полон решимости осуществить задуманное. – Я имею в виду, как только накоплю достаточно денег. Чем я действительно хотела бы заниматься, так это петь.

Мы встречаемся с Люком взглядами. Его глаза горят… Это надежда?

– Но, Джулиет, тебе необязательно для этого уезжать в Лос-Анджелес, – говорит Донна с ноткой отчаяния в голосе. – Ты можешь остаться здесь. Получить музыкальное образование и преподавать в старших классах.

Я представляю себе это: я в бежевой юбке и дешевых балетках обучаю группу вялых подростков гаммам и сдержанным акапельным версиям популярных песен.

– Какая прекрасная идея! – восклицает мистер Томлинсон.

Они уверены, что Лос-Анджелес – это детская мечта, с которой я останусь без дома и буду играть на гитаре на улице, выпрашивая мелочь.

– Она не хочет преподавать, – цедит сквозь зубы Люк. – Она хочет петь.

Он таращится в тарелку, но ощущение, будто его гнев направлен на Донну – которая этого явно не заслуживает.