Лето, когда мы пропали полностью

Было бы довольно просто невзначай упомянуть Дэнни о визите Люка. Этим утром Люка посадили за столик в моем секторе. Люку было бы тоже довольно просто об этом упомянуть. Заехал сегодня утром на работу к твоей девушке. Еда там – отстой.

Однако никто из нас об этом не говорит.

К концу недели мне становится интересно, не придаю ли я этому слишком большое значение. Я вытаскиваю ту двадцатку, которую он мне оставил, из потрепанного экземпляра «Грозового перевала» и смотрю на нее, словно смогу отыскать скрытое послание.

Наверное, мне стоило бы задаться другим вопросом – почему я придаю этому слишком большое значение. Но еще лучше было бы обдумать его слова: «Не обращай внимания на Донну». Просто… именно из-за нее все так сложно. Ее любовь, ее вклад в меня подобны теплому пальто, в котором продолжаешь ходить в помещении в зимний день. Не могу заставить себя снять его, даже понимая, что в конце концов мне просто станет еще холоднее. И каждый раз, когда я все-таки решаюсь сбросить это пальто, она наклоняется и застегивает до конца молнию с любящей улыбкой.

– У меня для тебя хорошие новости, Джулиет, – говорит она за ужином. – Я разговаривала с мисс Энгельман. Она преподает в начальных классах в Санта-Круз. Она сказала, что может организовать тебе там стажировку в следующем году в качестве ассистента преподавателя музыки.

Она смотрит на меня светящимися глазами, словно вручила подарок, и из-за этого мне кажется, будто я упускаю что-то важное.

– Стажировка? Она… оплачиваемая?

Она хмурится.

– Ну, нет, не оплачиваемая. Но если ты живешь здесь, тебе не нужна работа, так ведь? И мисс Энгельман сказала, что сотрудникам школы выплачивают стипендии. Спустя некоторое время ты тоже сможешь получать ее.

Я знаю, что должна быть благодарной, но для меня ее слова звучат иначе. Я организовала для тебя работу на полный день, бесплатно. Тебе не нужно ничего своего, потому что ты на нашем обеспечении. От этого мне хочется уткнуться лицом в тарелку и расплакаться.

Я встречаюсь взглядом с Люком, и что-то сжимается глубоко в животе. Он – единственный человек в этом доме, кто считает, что у меня есть причина расстраиваться. Он, возможно, единственный человек в этом доме, а может быть, и во всем штате, кто вообще меня понимает. И это должно меня пугать, но не пугает. Это такое, черт возьми, облегчение, когда есть кто-то, кто тебя понимает.

Я просыпаюсь одна. Солнечный свет льется в окна, с кухни доносится запах кофе. Лишь на мгновение я задумываюсь, была ли прошлая ночь сном. Но боль между ног не спутаешь ни с чем.

Боже. Как же это произошло? О чем я думала?

Но я не думала, вот в чем проблема. Я просто раздвинула для него ноги, как гребаная шлюха. Ему даже не пришлось просить.

Донна сидит за столом одна и читает газету.

– Что ж, доброе утро, соня, – говорит она. – Люк красит на улице. Подходящий для этого день. Не очень жарко.

Наливаю себе кофе, с трудом встречаясь с ней взглядом. Как же я могла это сделать? Да еще у Дэнни дома?

– У меня интервью, – отвечаю я. – Нужно привести себя в порядок.

Привести себя в порядок и избежать Люка. Не представляю, как мне теперь на него смотреть.

– «Нью-Йорк Таймс» или какая-то другая газета? – спрашивает она.

Я слегка качаю головой.

– Какая-то дурацкая газета, о которой я никогда не слышала.

«Одно из тех интервью, которые организовала Хилари», – мысленно добавляю я. Мне не нравится Хилари, я не уверена в ее мотивах и точно не доверила бы ей управлять Домом Дэнни, когда Донны не будет рядом, чтобы приглядывать… Но кто, черт возьми, я такая, чтобы судить о чьих-то помыслах. Какой бы плохой ни была Хилари, она не сравнится со мной.

– Если тебе что-нибудь нужно в городе, просто дай список, – говорю я. Надеюсь, таким образом удастся отложить на день или два еще одну из поездок вместе с Люком.

Она улыбается.

– Замечательно. Может, спросишь Люка перед уходом, не нужно ли ему тоже что-нибудь?

Проклятье. Я надеялась избежать встречи с ним. Учитывая, что я велела ему уйти прошлой ночью, подобного больше не должно произойти. А даже если я ошибаюсь на этот счет, то не готова сейчас с этим разбираться.

Я выхожу через заднюю дверь, пересекаю двор и вижу, что Люк красит левую стену гаража. На мгновение я вообще забываю, зачем сюда пришла, и просто любуюсь тем, как напрягаются мышцы на его спине, когда он наклоняется над лестницей; руками, загорелыми и умелыми. Вспоминаю тяжесть его веса прошлой ночью; резкие выдохи мне в шею, когда он толкался в меня; и то, как его руки сминали мне бедра. Никогда на свете не хочу этого забывать.