Лето, когда мы пропали полностью

Но на самом деле я была маленькой. И наивной. Мне не к кому было обратиться за советом. Последние десять лет я винила эту маленькую девочку с фотографии за то, что иногда реагировала на действия Джастина; за то, что не выдвигала против него обвинений из-за страха оказаться совершенно беззащитной в полиции. Винила за то, что не рассказала большему количеству людей, – а ведь те, кому я рассказала, обвинили меня во лжи. Даже после того, как Джастин отправился в тюрьму за непредумышленное убийство, после десятков арестов, я винила себя.

А ведь в действительности я не была виновной. Я понимаю это сейчас. Но простить себя за прошлое – скользкая дорожка. Потому что, если я прощу себя за это, станет легче простить себя за все остальное. В итоге однажды я посмотрю на фотографию, где мне двадцать, и подумаю, что я была всего лишь ребенком. Возможно, я бы подумала, что в той неразберихе, которую я устроила с Дэнни и Люком, тоже нет моей вины и что все так плохо получилось исключительно из-за мой молодости и наивности.

И это приведет к тому, что я не буду видеть ничего страшного в том, чтобы признаться во всем, что произошло на самом деле. Я бросаю взгляд на Люка – он пристально смотрит на мою фотографию, челюсть плотно сжата.

Ради него я должна цепляться за свою вину. Это единственный способ убедиться, что он будет в безопасности.

ИЮЛЬ 2014

Вечером накануне отъезда Люка и Дэнни в тренировочный лагерь мы едем на пляж отметить победу Люка. Ранее в тот день он занял первое место в соревнованиях по шортборду на Стимер-Лейн, тем самым сумев наконец привлечь заслуженное внимание потенциальных спонсоров. Когда мы приезжаем, Люк как раз выходит из воды – на нем только стянутый и спущенный до талии гидрокостюм. Его тело – это симфония, каждый мускул – отдельный инструмент, все они собраны воедино, чтобы создать нечто прекрасное, что едва представляется реальным. Когда он садится, я вынуждена отвести взгляд.

– Кто-то должен вызвать полицию, – в очередной раз говорит Грейди. – Это отвратительно.

Он снова придирается к ребятам, зависающим на пляже неподалеку и не сующим нос не в свои дела. Никогда не видела, чтобы они занимались чем-то еще, кроме как глазеть на серферов и слушать музыку, но Грейди утверждает, что у них там наверняка все нечисто. Было бы здорово, если бы Либби попросила его остановиться, но она ничего не говорит.

Ребята передают по кругу сигарету. Дэнни отказывается, и я тоже, а с другой стороны костра Люк подносит бутылку пива к губам и внимательно смотрит на меня. «Заложница, – говорит этот взгляд. – Спроси себя, действительно ли это то, чего ты хочешь».

Я уже знаю ответ на этот вопрос. Это не то, чего я хочу, больше нет. Сейчас у меня нет денег, чтобы уехать. Впрочем, куда более серьезная проблема заключается в том, что я не могу всерьез представить другое развитие событий, кроме как быть с Дэнни. Мы вместе уже почти три года, шестую часть моей жизни, и это мои единственные отношения. Мне никогда не приходило в голову, что я могу быть не с ним.

Положить конец этим отношениям кажется такой… неблагодарностью после всего, что Аллены для меня сделали. Спасибо вам, что приютили на время учебы в старших классах. Я больше в вас не нуждаюсь и собираюсь жить дальше своей жизнью. Но действительно ли я отдаю долг, сохраняя то, что не идет на пользу никому из нас? Или я верну его, когда они возненавидят меня за то, что я уйду?

Хорошо это или плохо, но Аллены – моя семья. Единственная семья, которая у меня есть. Если я уеду, у меня не будет никого, с кем я смогу проводить праздники. Никого, кто будет беспокоиться, если я поздно вернусь домой. Никого на всем белом свете, кто позаботится обо мне.

«Люк позаботится», – говорит внутренний голос. Но я отбрасываю эту мысль. Люк под запретом. Я не могу так поступить с Дэнни, да и Люк никогда не приедет искать меня в Лос-Анджелесе.

Дэнни рассказывает всем, кто готов слушать, что в этом году он точно станет квотербеком, и описывает свои тренировки в утомительных подробностях. Либби пытается поговорить со мной о группе для подростков, которую она хотела бы организовать в церкви, предлагая заняться этим в предстоящем году, так как я остаюсь дома.

Я прижимаю пальцы к вискам. Не хочу сегодня быть здесь. Не знаю, как я вообще выживу, оставшись в Родосе без Люка. Я бы с удовольствием сказала Донне, что мне не нужна эта стажировка, но она волнуется из-за предстоящей операции пастора по устранению закупорки артерии, так что сейчас неподходящее время.

Но настанет ли оно когда-нибудь вообще?

Грейди продолжает свою тираду.

– Я уверен, что это незаконно, – говорит он. – Я имею в виду непристойное поведение на публике. Кто-нибудь вообще знает, чем они там занимаются?

– Братан, – стонет Калеб. – Может, хватит уже?

Райан пожимает плечами.