Лето, когда мы пропали полностью

– Твоя жена состоит в правлении. Думаю, ты хотел бы увидеть успех благотворительной деятельности, в которой она принимает участие.

– Ты, как обычно, переоцениваешь свой вклад. Дом Дэнни добьется успеха, с тобой или без тебя.

Я могла бы указать на то, что, если бы не я, «Нью-Йорк Таймс» и «Вэнити Фэйр» даже не знали бы о существовании этого городка или благотворительной организации, но Грейди из тех людей, которые подожгут собственный дом только для того, чтобы доказать, что он может гореть. Думаю, что и с людьми он может поступить так же.

– Я останусь только на время гала-концерта, – говорю я, направляясь к выходу и изображая скуку, в то время как живот скручивает от напряжения. – После него я уеду.

Он хватается за борт тележки и удерживает ее.

– Обязательно уедешь. Я мог бы без проблем отказаться от своего заявления и разрушить всю твою притворную жизнь.

Я делаю глубокий вдох.

– Разрушив и свою в процессе.

Его смех резкий, вымученный – такой же до жути притворный, как и он сам.

– Понятия не имею, о чем ты. Впрочем, ты известная лгунья с ужасной репутацией. Что бы ты ни сказала, это воспримут так, как и есть на самом деле: дикая история, призванная опорочить меня.

Пошел к черту, Грейди, мерзкий ублюдок.

Он точно знает, что это не дикая история, но не это волнует меня больше всего. Больше всего меня волнует то, что Грейди искренне верит, что он теперь в безопасности. Он думает, что может уничтожить меня, не уничтожив при этом себя.

И любого намека на то, что мы с Люком снова вместе, может быть достаточно, чтобы это произошло.

АВГУСТ 2014

Через неделю после того, как ребята уехали на летние сборы, пастору делают операцию по установке стента. Это амбулаторная процедура, и остаток недели он проводит дома, ожидая, что мы с Донной будем усердно ему прислуживать. После этого я собираюсь уехать. Это будет нелегко. Надеюсь, Дэнни этого хватит, чтобы понять, что у нас ничего не выйдет. Он не переедет в Лос-Анджелес, а я не перееду в Сан-Диего. Если даже этого не хватит, то займусь объяснениями потом.

Я звоню Хейли из аптеки, пока жду лекарства пастора.

– Ты все еще хочешь поехать в Лос-Анджелес?

Она визжит.

– Ты серьезно?!

Я снова оглядываюсь по сторонам, прежде чем ответить:

– Да. В таком случае нам надо найти квартиру, а я не так уж много накопила. А ты?

– Ни цента.

Я вздрагиваю. Я наивно надеялась, что она сможет потянуть часть расходов.

– А как же твоя работа этим летом? И деньги на выпускной от бабушки?

– Большую их часть я потратила. Ты же знаешь, как это бывает. Но я найду работу, как только мы переедем в Лос-Анджелес. Вот увидишь, тебе не придется долго за меня платить.

Не лучший вариант. Моих денег хватит максимум на три месяца аренды.

– Ладно, – говорю я. – Давай поищем что-то недорогое.

Следующие несколько дней в свободное время мы с Хейли ищем жилье в интернете и наконец останавливаемся на доме плотной рядовой застройки, где нам согласились сдавать комнату за тысячу двести долларов в месяц.

В первый рабочий день пастора – нам сказали, что он быстро поправится, но он едва вставал со своего любимого кресла всю неделю – мы встречаемся с Хейли в кофейне, чтобы поговорить по «Скайпу» с нашими потенциальными соседями.

Они старше, хуже того – они мужчины. Я бы предпочла этого избежать, но они кажутся достаточно любезными. Хейли говорит, что я просто зациклилась на прошлом, поэтому я неохотно соглашаюсь.

Она визжит, когда провожает меня до велосипеда.

– Мы правда это делаем!

Это действительно так. Мне грустно расставаться с Дэнни; сердце ноет из-за того, что мы, возможно, больше никогда не будем друзьями, но в то же время я впервые за долгие годы обрела надежду.

Я хочу выпить. Хочу танцевать. Хочу, чтобы меня поцеловал кто-то, кто отчаянно этого хочет, а не боится. Поэтому я еду на велосипеде домой, больше думая о том, что приобретаю, чем о том, что теряю. Думаю о том, что смогу украсить стены постерами или тусоваться всю ночь. Смогу есть чипсы на завтрак, а хлопья – на ужин. Смогу спать до полудня. Не то чтобы я горю желанием сделать все это. Просто у меня в принципе не было возможности делать что-то подобное.

Я доезжаю до дома и с удивлением обнаруживаю, что пастор уже там. Мне придется подождать, пока Донна останется одна, чтобы рассказать об отъезде. Пастор все время подвергает сомнению мои помыслы – даже если я предложу новую песню для воскресной службы, он искоса посмотрит и любезно спросит: «А что не так с той песней, которая была запланирована ранее, Джулиет?»

Я вхожу и вижу, что он разговаривает по телефону, а Донна сидит за столом, плотно сжав руки.

– О, милая, – говорит она, поднимаясь и обнимая меня. – Я так рада, что ты здесь. Дэнни повредил колено на тренировке. Он очень хочет поговорить с тобой.

Я так и не включила звук на телефоне после разговора по «Скайпу». Достаю мобильник из заднего кармана – семь пропущенных звонков.