Лето, когда мы пропали полностью

– Что… ты делаешь? – шепчу я. – Ты же не пьешь.

Он опрокидывает вторую и снова тянется к холодильнику.

– Хочешь одну? Тебе же всегда хотелось со всеми выпить. Вот он, твой шанс.

Я хмуро на него смотрю, сбрасывая туфли и подгибая под себя ноги.

– Может, я и хотела выпить пива на вечеринке, Дэнни, но это должно быть весело. Не пить чистую водку со злости.

– У нас закончилась водка. – Он достает еще бутылочки. – Теперь я пью чистый джин.

В животе снова все сжимается от напряжения. Я рада сидеть с ним здесь; рада, что пытаюсь подбодрить его в трудную минуту, но мне совершенно не нравится то, что он делает.

– Остановись, пожалуйста. Это не ты.

Он ставит нераспечатанную бутылочку джина на стойку.

– Меня достало все время поступать правильно. От этого все равно нет никакого толку.

Он проглатывает джин, затем поворачивается, подходит ко мне и поднимает на ноги, а потом целует до боли крепко. Рот у него открыт, язык ищет мой. Мне неприятно, я чувствую неловкость и принуждение. Это то, чего я не хочу, и то, чего даже он на самом деле не хочет. Он слишком крепко меня сжимает, лязгает зубами о мои.

Я отталкиваю его.

– Дэнни, мне больно.

– Прости-прости, – говорит он, притягивая меня обратно к себе.

Он снова меня целует, на этот раз нежнее. Это все равно не то, чего я хочу, но я не могу признаться в этом.

Он тянется рукой, чтобы обхватить грудь, затем скользит ниже, к пуговице моих джинсов.

Я хватаю его за запястье.

– Что ты делаешь?

– Я хочу этого, – говорит он, расстегнув пуговицу. Он тянет бегунок молнии вниз. – Меня достало все время поступать правильно.

– Я… – Я запинаюсь и чувствую подступающую панику. – Я не уверена, что это хорошая идея. Ты сейчас сильно злишься, но, когда успокоишься, можешь пожалеть об этом.

– Мне просто не приходило это в голову. – Он стягивает мои джинсы до середины бедра. – Я думал об этом много месяцев. Когда родители сказали, что не приедут, я понял – это знак.

Похоже, он замечает только выгодные для себя знаки.

Его пальцы скользят по моим трусикам.

– Я говорю правду, – добавляет он. – Это не спонтанное решение.

Мне все равно так не кажется, и я… этого не хочу. Каждой клеточкой тела я чувствую, что не хочу этого, но что я могу сказать? Мы вместе уже три года. Именно я говорила, что хочу этого, и я уже не девственница – мне не нужно что-то оберегать.

Поэтому, когда он тянет меня к постели, я поддаюсь. Когда он снимает джинсы, я делаю то же самое. Я всегда представляла, что, когда наконец-то предстану обнаженной перед Дэнни, это будет чувственно. Соблазнительно. Что он сойдет с ума, просто взглянув на меня. Но все происходит неуклюже и методично, словно мы раздеваемся для осмотра. Когда он забирается на постель в одних боксерах, я до сих пор в толстовке.

– У нас ничего нет, – говорю я, оттягивая время и надеясь на пощаду в последнюю ми- нуту.

Он тянется к джинсам.

– Я взял презервативы у Люка.

Это объясняет поведение Люка, когда я приехала. Его гнев. Черт тебя подери, Люк, за то, что у тебя вообще с собой есть презервативы. За то, что осуждаешь меня, хотя сам годами занимаешься этим без перебоя.

Дэнни забирается на меня, и я прижимаю липкие ладони к кровати, стараясь не обращать внимания на то, как все скручивается внутри. Это из-за Джастина? Я не могу знать наверняка, но думаю, что не поэтому. У нас с Дэнни были моменты, когда я была более чем готова – как в женском клубе в прошлом году, – но сейчас? Такое чувство, что этого просто не должно происходить.

Он стягивает с меня трусики, прежде чем снять с себя боксеры. Я думаю, что будет дальше, – предполагаю, что он полезет мне между ног или под лифчик, ведь даже Джастин так делал, но он просто тянется за презервативом, а затем, спустя секунду нерешительности, подает его мне. Словно мне известно, что с ним делать. Словно мне когда-то случалось быть охотным участником этого процесса.

Я подавляю вспышку негодования и отдаю презерватив обратно. Он колеблется, затем разрывает упаковку и неумело надевает его.

Я до сих пор в одежде выше пояса, в комнате горят все лампы, когда его вес полностью опускается на меня. Мне слишком жарко в толстовке, а из-за веса Дэнни я начинаю покрываться потом. У меня так скрутило живот, что я не могу вдохнуть полной грудью.

После недолгой возни он толкается внутрь меня. Я не готова, мне больно, но что я могу сказать? Как ему не винить меня в том, что произошло, если именно я рассказала ему, что обычно делал Джастин, чтобы было получше?

Мысли витают где-то далеко, позволяя представить, что меня здесь нет. Я выработала такой навык – мысленно где-то блуждать, пока все не закончится. Дэнни внезапно стонет и останавливается – прошло меньше минуты.

До меня медленно начинает доходить, что… что это все. Чувствую себя использованной и в то же время испытываю облегчение. Я выдыхаю, когда узел в животе наконец-то начинает развязываться.