Лето, когда мы пропали полностью

Донна собирается взять на себя больше обязанностей пастора в церкви – практически всю работу, кроме воскресной проповеди, – и я нужна ей дома, чтобы присматривать за ним. Она прослезилась, пока объясняла ситуацию, в которой они оказались. «Этот дом нам не принадлежит. У нас нет никаких сбережений. Если все пойдет под откос и они сместят пастора с его должности, я не знаю, что с нами будет».

Ее беспокоит Грейди. Чертов Грейди постоянно предлагает свои услуги, словно его на самом деле волнует выздоровление пастора, и даже не пытается найти гребаную работу к концу года.

В этом году я могла работать в закусочной только по вечерам и выходным, поэтому мои накопления не особо выросли, а сейчас, возможно, мне придется совсем отказаться от работы.

Самое ужасное во всем этом – осознание, что я никуда не уеду.

А у меня давным-давно пропало желание остаться.

Когда Дэнни приезжает домой, мы встречаемся с ребятами в баре, которым владеет мама Бэка, в тридцати минутах езды к югу. Сёрфинг уравнивал их, но вдалеке от пляжа сходство исчезает. Калеб подкатывает на отцовском «Рендж Ровере». У Харрисона часы «Ролекс». Ему, черт возьми, двадцать один год – и у него «Ролекс».

Но я думаю, что он бы отказался от всего этого – держу пари, они бы все отказались, – чтобы стать Люком.

– Не могу поверить, что он действительно собирается покорять Маверикс, – говорит Калеб, качая головой.

– Что? – шепчу я. Голос сухой и скрипучий от шока. Маверикс – самые смертельно опасные волны в мире.

Калеб переводит взгляд с меня на Дэнни.

– Ты ей не сказал?

Дэнни мотает головой.

– Нет, ведь это глупо. Я надеялся, что он передумает.

– Все уже готово, – возражает Калеб. – Он отправляется после Нового года, и мы обязательно поедем посмотреть. Думаю, у него все получится.

Дэнни закатывает глаза.

– Он только два года назад начал кататься.

Я тоже об этом подумала. Только разница в том, что я до жути волнуюсь за Люка, а Дэнни просто бесит излишнее внимание к нему.

На следующий день после Нового года Дэнни и я едем на фургоне пастора в зону кемпинга, примыкающую к пляжу в нескольких километрах от Маверикс. В салоне только мы вдвоем – и оглушающая тишина. Я жутко нервничаю и из-за того, что увижу Люка, и из-за того, что он может завтра пострадать. К тому же говорить нам с Дэнни особо не о чем. Он не хочет слушать о моей невыносимой стажировке или о моих песнях.

Через некоторое время он нарушает тишину, чтобы снова озвучить свою идею – остаться в Родосе и не возвращаться в Калифорнийский университет Сан-Диего.

– Мне тошно оставлять отца в таком состоянии. Это неправильно.

– Он не прилагает особых усилий, чтобы поправиться, – прямо отвечаю я.

Он кивает.

– Да, наверное… – Дэнни замолкает, и у меня внутри все скручивается от дурного предчувствия. Я уже знаю, что за этим последует. – Такое ощущение, что меня наказывают за то, что я сбился со своего пути.

Он извинялся не меньше тысячи раз за то, что сказал во Фресно, но до сих пор винит меня, и меня это достало. Меня достало, что он ведет себя, будто я представляю опасность; как он напрягается, даже когда обнимает меня; и как верит в кару Господа, который наказывает его за малейшие проступки и должен вознаградить за хорошее поведение, превратив в звезду футбольной команды.

Но в целом я просто устала от нас и не знаю, как с этим покончить.

Когда мы приезжаем в лагерь и я вылезаю из машины, мой взгляд сразу цепляется за Люка. Он загорелый, хотя на дворе январь, как обычно, небрит, а глаза ярко светятся в тусклом зимнем свете. Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что он не злится на меня из-за Фресно. Вероятно, он и не злился – просто был расстроен из-за того, из-за чего не имел права расстраиваться, и не знал, как на это реагировать, что я прекрасно понимаю.

Я так же чувствовала себя все лето, наблюдая, как он вечерами уходит с девушками, и каждый раз это была не я.

– Первая попытка Люка в Маверикс! – кричит Саммер, высказывая тем самым мою мысль, почему здесь совершенно нечему радоваться. Потому что слово попытка предполагает высокую вероятность неудачи, а неудача в Маверикс может стать смертельной.

Мы разгружаем машины, и Дэнни обращает на нас всеобщее внимание, устанавливая нашу палатку в некотором отдалении от остальных. Кто-то бормочет: «Везучий ублюдок», раздаются шутки о том, что сегодня ночью стоны будут заглушать шум волн. У Люка раздуваются ноздри, и он уходит к краю утеса, чтобы посмотреть на прибой.

Я хочу пойти с ним. Хочу спросить, не страшно ли ему. Но в итоге все закончится тем, что я стану умолять его передумать, а это последнее, что ему нужно. Я точно не смогу переубедить его, но смогу пошатнуть уверенность, что точно не будет кстати перед Маверикс.