Лето, когда мы пропали полностью

Солнце едва взошло, когда мы подъезжаем к клифам, возвышающимся над Маверикс. Мы будем смотреть отсюда, так как прилив смыл весь пляж.

Ребята спорят по поводу доски, которую должен выбрать Люк. У него теперь есть длинная доска для больших волн, идеально подходящая для этих условий. А он не хочет ее брать, поскольку переживает, что она может сломаться, и его логика меня убивает. Если ты так переживаешь, что твоя доска сломается, ты в принципе не должен туда заходить.

Все ребята по очереди хлопают Люка по спине, пока он застегивает гидрокостюм. Девчонки обнимают его. Я стою как вкопанная, не делая ни того, ни другого. Однако именно на меня он смотрит, прежде чем повернуться и начать карабкаться к воде по камням.

Он ждет на самой низкой каменной глыбе, когда набежит волна, потом прыгает и начинает яростно грести – крошечная фигурка на сине-зеленой доске, пробивающаяся сквозь неистовый прибой. Вскоре он оказывается внутри двухметровой волны, старается добраться до ее вершины, а у меня сердце бьется так сильно, словно вот-вот выскочит наружу. Неужели только я понимаю, как плохо все это может закончиться? Он забирается в бездну, которая может за секунду его раздавить.

– Хочешь посмотреть в бинокль? – спрашивает Саммер, и я беру его трясущимися руками. Люк похож на букашку в этих волнах, совершенно ничтожный.

Я вспоминаю о брате – каким неуязвимым он казался, когда пошел рассказывать все полиции. Они сказали, что он даже не видел стрелявшего. Он вышел из участка – и спустя секунду был на земле.

Люди гораздо более уязвимы, чем кажутся, и не осознают этого, пока не становится слишком поздно. Даже если волны не растерзают Люка на тысячу кусочков, он может утонуть в этом бурном течении, если удача от него отвернется.

Я отдаю Саммер бинокль. Если это последние мгновения жизни Люка, я не хочу их видеть.

Дэнни стоит со мной рядом, напряженный.

– Это плохая затея. – Наконец-то я слышу в его голосе нотки беспокойства за Люка. – Я должен был его остановить.

Я закрываю лицо руками, вспоминая о сегодняшнем утре. Я должна была ему сказать, чтобы он не делал этого. Должна была умолять его. Должна была признаться в своих чувствах.

– Он следующий, – говорит кто-то.

Я отвожу руки от лица и успеваю заметить, как Люк заходит на следующую волну, гребет изо всех сил, чтобы оказаться на гребне, прежде чем начать скользить вниз.

Это целая гора воды, но он парит над ней, будто она твердая и неподвижная, будто энергия под доской не грохочет, как товарный поезд.

– У него получилось! – кричит кто-то. – Черт возьми, у него получилось!

– Вау! – шепчет Дэнни. – Он смог!

Но как только Люк входит в трубу, волна разбивается… и он исчезает.

Словно его вообще там никогда не было.

Крики ликования полностью смолкают, и все – даже незнакомцы, рассеянные по смотровой площадке, – смотрят на то место, где исчез Люк.

– Черт, – шипит Бэк. Он смотрит на Калеба, потом на Дэнни.

Некоторое время они молча стоят, а потом внезапно наступает хаос. Саммер начинает реветь. Толпа кричит, а ребята бегут к каменным глыбам, хотя я не понимаю, какого черта они собираются делать, когда спустятся туда, – у них нет шансов добраться до Люка без досок. Да даже с досками они бы захлебнулись в волнах и потонули вместе с ним.

Про себя я всей душой молю бога, чтобы с ним все было в порядке, я кричу об этом, но так сильно скована, что не могла бы выдавить и слова, если бы хотела.

Я сделаю все, что ты хочешь. Только не забирай его у меня.

Все бегают, суетятся, плачут… Но я не могу сдвинуться с места. Я разглядываю воду, отчаянно ищу хоть какой-то признак Люка, меня тошнит, и в то же время я в онемении.

И тут, словно чудо, появляется Люк. По его руке течет кровь от пореза, доска пропала, но он там, плывет обратно к берегу.

Рыдание подступает к горлу, пока ребята идут вброд, чтобы помочь затащить его на камни. Когда Люк выбирается наружу и смотрит прямо на меня, страх потери побеждает – я встаю на ноги и бегу.

Я понятия не имею, куда направляюсь. Я только знаю, что совершенно потеряла контроль над собой, что я не могу допустить, чтобы кто-нибудь видел меня такой.

Я продираюсь сквозь кусты, по лицу ручьем текут слезы. Убежав достаточно далеко, чтобы меня никто не видел, я прислоняюсь лицом к дереву и плачу, как ребенок. Я даже не знаю почему. С ним все в порядке. Но слезы вызваны не только ужасом последних нескольких минут. Они из-за всего, чего я хочу в жизни, но не получу. Я никогда не получу Люка.

Позади хрустит ветка. Я поворачиваюсь и вижу, что ко мне шагает Люк, гидрокостюм свисает с бедер, кожа блестит от воды, из пореза на руке все еще идет кровь.

– Какого черта, Джулиет? – спрашивает он.

Я разворачиваюсь к нему всем телом и внезапно прихожу в ярость. Меня бесит, что он пошел на такой риск. Как он мог?

– Ты жутко напугал меня! – кричу я. – Ты хоть представляешь, какую боль бы мне причинил, если…