Слезы ручьями текут по щекам Донны, и я чувствую, что больше не могу сдерживать боль в груди. Я закрываю лицо руками и начинаю плакать. Она только что воспользовалась моментом, ее и Дэнни, чтобы сказать мне простить себя.
Либби сжимает мне колено, прежде чем выйти на сцену, а потом кто-то занимает ее место. Я чувствую, как меня обнимает чья-то рука, и понимаю, что это Люк. Я утыкаюсь лицом в жесткую ткань его пиджака и плачу, как ребенок, у него на груди. Я думала, что нам сегодня лучше не быть вместе, когда все смотрят. Когда кто-нибудь может сложить все воедино.
Я рада, что он меня не послушал.
Не знаю, чего хотели добиться шунтированием, но операция не дает никаких результатов. Пастор возвращается домой еще менее подвижный, чем был, и более раздражительный. Донна берет для него в аренду больничную кровать и ставит ее в гостиной – предполагается, что это на время, но он не предпринимает никаких усилий, чтобы вернуться наверх. Постепенно она спускает все больше и больше его вещей на первый этаж, пока мы все уже не понимаем, что так оно теперь и останется. Дэнни узнал об операции уже после ее проведения, но он не представляет, насколько плохо обстоят дела.
Пастор выходит из дома несколько раз в неделю – чтобы выступить в церкви по воскресеньям или провести чьи-то внезапные похороны и свадьбу, – а Донна занимается всем остальным: она присматривает за Грей- ди, руководит воскресной школой, церковным женским клубом, благотворительной деятельностью и занятиями по изучению Библии. Она оплачивает счета, отслеживает выпуск воскресного бюллетеня и пополнение прохладительных напитков, а также всю церковную корреспонденцию.
У нее хорошо получается, она неустанно проверяет списки дел, делает звонки и постоянно бегает из церкви домой. Наконец-то она нашла свое призвание, я же падаю духом: днем я привязана к мисс Джонсон, ночью – к ноющему о благодарности пастору, в то время как он обращается со мной как со служанкой. Я не работала в закусочной почти два месяца и гадаю, возьмут ли меня обратно, когда все это закончится.
В середине февраля Дэнни сообщает, что у тетки Райана есть дом в Малибу, свободный на весенние каникулы.
– Ты должна приехать, – говорит он.
Не знаю, кто будет присматривать за пастором, пока меня не будет, но важнее то, что мне не следует находиться в одном доме с Лю- ком.
Не проходит и часа, чтобы я о нем не думала. Каждый раз приходя домой, я представляю, как он сидит за кухонным столом и смотрит, как я готовлю. Каждый раз проходя мимо закусочной, я представляю, как он входит в дверь, как смотрит, когда я подхожу к нему с бубликом или плюшкой из слоеного теста, которую он не заказывал, каким осязаемым кажется его пристальный взгляд, пока я наливаю ему кофе. Я вспоминаю, как он поцеловал меня в Маверикс и как все мое тело растеклось, словно мороженое на солнце, и одновременно горело заживо. Как всего один поцелуй напомнил мне, что значит быть живой.
Я так сильно хочу его увидеть, что готова расплакаться. И именно поэтому мне не следует ехать.
– Я не смогу оставить стажировку, – отвечаю я. – Твои каникулы не совпадают с местной школой.
– Джулиет, эта стажировка даже не
Его слова меня задевают.
– Я не думала, что ты о ней такого невысокого мнения.
Он вздыхает.
– Ну ладно. Я не то имел в виду. Я просто хотел сказать, что… У тебя ведь гибкий график, так ведь? Они же должны понимать, что эта стажировка для тебя не на первом месте. Я попрошу маму поговорить с подругой. Уверен, она может это организовать.
Когда я хочу поступить плохо, Аллены не позволяют мне этого. Но и когда хочу поступить правильно, они снова мне мешают.
Неудивительно, что я чувствую себя в западне.
Спустя три недели я прибываю на автобусную станцию Лос-Анджелеса. Донна настояла, чтобы я отправилась в поездку, несмотря на мое нежелание. Грейди тоже пригласили – бог знает почему, – но я предпочла восемь часов ехать на автобусе, чем торчать вместе с ним в машине.
Я выхожу, вдыхаю благоухающий воздух и осматриваюсь. Высокие здания, горы и миллионы людей, которые тебя не знают, и на мгновение я ловлю себя на мысли, что отчаянно хочу остаться. Просто сесть на другой автобус, поехать в центр города и обрести здесь новый дом. Здесь я смогу начать все заново, я смогу стать кем угодно, смогу переосмыслить свою жизнь.
Джип Люка, за рулем которого сидит Дэнни, плавно останавливается передо мной. Наверное, Люк катается на сёрфе или просто не хочет меня видеть.
Мы направляемся к побережью, я пристально смотрю на все магазины и рестораны, мимо которых мы проезжаем, пытаясь заглушить тоску. Никто меня здесь не знает. Никто не слышал, как пастор рассказывал о девушке в синяках, которая постоянно была в опасности, не могла рассчитывать на горячую еду и боялась идти домой.
Здесь я всего лишь обычная незнакомка, одна из миллионов.
Я заставляю себя взглянуть на Дэнни.
– Как здесь с серфингом?
Он пожимает плечами.
