Лето, когда мы пропали полностью

Он гладит меня рукой по волосам, успокаивает, а потом тянет на песок, чтобы я села рядом с ним.

– Помнишь, что я сказал прошлым летом про побег из клетки?

Я киваю, все еще всхлипывая.

– Я подумал об этом в тот же день, когда мы познакомились. Наблюдая за тобой у Алленов, я вспомнил женщину на нашей улице, которая завела попугая ара. Знаешь такого большого, синего с разноцветными перьями? Но относилась она к нему как к маленькой птичке. Она не давала ему летать, держала в маленькой клетке и кормила одной и той же фигней. Он начал терять перья, но она продолжала обращаться с ним как с обычной птицей, пока он наконец не умер.

Я смотрю на него сквозь слезы в ожидании.

– Ты и есть птичка, – мягко произносит он, касаясь пальцами моих губ. – Ты нечто дикое и прекрасное, и Дэнни понятия не имеет, как о тебе заботиться, поэтому все время тратит на то, чтобы убедиться, что клетка заперта, – на большее ему ума не хватает. Вот почему меня это убивает, Джулиет. Потому что мне кажется, что я точно знаю, как о тебе заботиться, и я так сильно хочу занять его место, что порой мне ужасно больно на тебя смотреть.

Сердце так сильно колотится, словно готово разорваться.

Его рот приближается, и я его не останавливаю. У него мягкие губы, теплая кожа. Глубоко внутри зарождается трепет и пробирает меня до костей. Я очень долго этого хотела, с тех пор как впервые почувствовала это прошлой зимой. С тех пор как он впервые вошел в закусочную.

Вот уже два года я хочу только этого и не могу сказать нет.

Я приоткрываю рот навстречу ему, и он стонет, запуская пальцы мне в волосы.

Я провожу ладонями по его груди, к которой мне хотелось прикоснуться миллион раз, но я не могла. А сейчас могу. Это правда происходит, а я и пошевелиться не успеваю. Он укладывает меня обратно на песок и притягивает ближе, так близко, что я ощущаю, какой эффект это на него производит. Его член твердый, как камень, и он этого не стыдится, не винит меня за это. У него блестящий возбужденный взгляд, и этого он тоже не стыдится. Он так сильно этого хочет, что вот-вот воспламенится, как и я, и ему кажется, что это хорошо.

Его пальцы скользят ниже, между моих ног, под свободные шорты, внутрь.

– Ох, черт, Джулиет, – хрипит он. – Ты такая мокрая.

Думает ли какая-то часть меня, что я должна его остановить? Конечно. Но другая, большая часть меня знает, что я смогла бы это остановить не раньше, чем смогу остановить товарный поезд или вращение планет вокруг солнца.

Он не снимает шорты, но продолжает водить пальцами взад-вперед, погружая их внутрь, выводя круги вокруг клитора. Это отличается от всего, что я чувствовала раньше, что-то электрическое и неземное. Его губы на моей шее, зубы покусывают кожу, рука движется быстрее, и внезапно я срываюсь, кричу и впиваюсь ногтями ему в руки.

Я ощущаю, как его твердый член упирается мне в бедро, и на ощупь тянусь туда, проскальзывая рукой ему под пояс. Он пульсирует, такой большой, что я не могу полностью обхватить его рукой.

– Джулс, – рычит он, тяжело дыша. Это вопрос, на который я отвечаю, притягивая его к себе и стаскивая с него шорты.

– Да, – шепчу я.

Он еще раз смотрит мне в глаза, потом стягивает с меня пижамные шорты и опускается всем весом, толкая свою плоть между моих ног. Я слегка сдвигаюсь, чтобы дать ему проникнуть внутрь.

Люк осторожен. Мучительно медленный. Контролирует, чтобы со мной все было в порядке. На мгновение замирает, вздрагивает, когда наконец доходит до конца, а потом накрывает мой рот, переплетаясь языками. Я туго растянута, но в то же время это ощущается идеально.

И это такое облегчение.

Мне не нужно мысленно где-то витать, как с Джастином или Дэнни. Я не считаю секунды, пока все закончится. Я хочу, чтобы это продолжалось вечно.

Он мычит, когда снова доходит до конца.

– Джулс. Черт.

Он двигается быстрее, хрипло дышит, поцелуи отчаянные и дикие, пытающиеся отдалить финал. Но потом он наконец его достигает, тремя сильными толчками и тихим вздохом мне в шею.

Он падает на меня, и я хочу, чтобы он никогда от меня не отрывался. Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, но… Боже, что же мне делать?

Как же я посмотрю Дэнни в глаза сегодня утром?

Люк медленно открывает глаза.

– Не смей. – Он удерживает мой подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза. – Не смей разрушать это.

Я киваю сквозь слезы. Я тоже не хочу это разрушать, правда не хочу. Но я не понимаю, куда нам после этого двигаться.

Он скатывается с меня, и я сажусь, все еще пьяная… и в то же время трезвая.

– Мне нужно идти, – шепчу я.

Он садится рядом и переплетает свои пальцы с моими.

– Джулс, ты должна порвать с ним. Это притяжение между нами возникло с самого начала, и оно никогда не исчезнет. И ты это знаешь.

Только пастор болен, Донна нуждается во мне, а я потратила практически все деньги, что у меня были, поэтому даже если я и хочу оставить Алленов, я не знаю, как это сделать.