Лето, когда мы пропали полностью

У Люка подергивается губа – он едва сдерживает улыбку. Такое ощущение, что меня гладят по голове.

– Где твой напиток, Джулиет? – спрашивает Райан, и я перевожу взгляд на него.

– И правда. У меня нет напитка, Райан. Лучше это исправить.

Я иду на кухню и наливаю ром с колой. Калеб видит, как я морщусь от получившегося коктейля, и подливает мне из кувшина маргариту, которую только что смешал. Я отправляюсь на прогулку по пляжу с девчонками, которые приехали сюда с Бэком и Калебом, и постепенно расслабляюсь. Я переживала, что буду чувствовать себя неудачницей, поскольку единственная не хожу в колледж, но в основном разговоры касаются секса, пьяных выходок парней и того, как им обеим неинтересен сёрфинг… Большую часть из этого я понимаю.

Я практически представляю, что могла бы жить в другом доме, не с Алленами.

К тому времени как мы возвращаемся, большинство парней, включая Люка, ушли в бар. Дэнни машет рукой из-за стола, где он играет с Грейди в карты… Грейди рассказывает что-то о грехе. Естественно.

– Зачем он здесь вообще? – бурчу я себе под нос.

Калеб ухмыляется и забирает у меня стакан, чтобы налить еще.

– Милая, тебе лучше притормозить, – говорит Дэнни, подходя, когда я присаживаюсь со второй маргаритой.

Я медленно опускаю стакан.

– Почему?

– Я просто не хочу, чтобы ты сделала что-то, о чем потом пожалеешь, – отвечает он.

Меня тошнит от того, что со мной обращаются как ребенком, которому нужны наставления, словно я заблудшая девочка из плохой семьи, которая до сих пор нуждается в его помощи. Он пытается уберечь меня от самой себя, но, может быть, я все-таки не представляю из себя такое зло, что меня нужно оберегать от самой себя. Может быть, я просто такая же, как все остальные.

С наступлением ночи парочки разбредаются по темным углам или по пляжу, а пьяные вырубаются в креслах или на полу. Я продолжаю пить, по-детски вызывающе, пока не начинаю невнятно говорить и не чувствую, что мне нужно хорошенько выплакаться. Только тогда я иду к надувному матрасу, на котором мы спим, и отключаюсь.

Я просыпаюсь посреди ночи, в доме темно и тихо, комната вращается перед глазами. Дэнни обвивает меня рукой, тяжелой и удушающей.

Я все еще пьяная, но мысли кажутся яснее, чем когда-либо прежде.

Дэнни понятия не имеет, что мне нужно, и ему все равно. Если я скажу ему, что хочу кататься на сёрфе, он ответит, что это не очень хорошая идея. А если скажу, что хочу танцевать или пить, это тоже будут не очень хорошие идеи. Как будто любая моя идея обязана быть плохой.

Я выползаю из комнаты, потому что если попытаюсь встать, то споткнусь, что, собственно, и происходит, когда я вхожу в гостиную.

Я жду, чтобы убедиться, что никого не разбудила, прежде чем выйти в боковую дверь.

– Джулиет, – напевает Люк. Его голос похож на горячий сироп, который льется мне на кожу, почти два метра теплых мышц преграждают мне путь. – И куда это ты собралась?

– Ш-ш-ш, – шикаю я, хотя сама говорю чересчур громко. – Я собираюсь искупаться.

Он смеется.

– Сейчас три часа ночи. К тому же вода действительно страшно холодная.

Я не останавливаюсь. Теперь, когда я решила жить собственной жизнью, я никому не позволю помешать, даже ему.

Он идет рядом со мной.

– Ты что, никогда не смотрела «Челюсти»? Красотка в воде поздно ночью – гарантированная жертва большой белой акулы.

Я хмуро на него смотрю.

– Тогда уходи, чтобы не пришлось смотреть, как меня едят.

– Что на тебя нашло? – спрашивает он. – С каких пор ты начала выбираться из дома поздно ночью, чтобы покупаться?

– Боже мой, – стону я, проводя руками по волосам. – Ты такой же невыносимый, как Дэнни. Господи. Мне почти девятнадцать, а я даже не могу выйти из дома без кучи вопросов о моей безопасности и помыслах!

Я слишком громко кричу, но мы недалеко от пляжа, так что все звуки заглушают разбивающиеся волны. В лунном свете я отчетливо вижу Люка – руки скрещены на груди, бицепсы выпирают, на лице довольная улыбка.

Он смеется надо мной.

– Пошел ты, – говорю я и продолжаю идти.

Я спускаюсь на берег. Вода такая холодная, что обжигает ступни. Я точно туда не войду. Еще одна попытка проявить независимость сорвалась. Непонятно почему, но я чувствую, что сейчас заплачу.

– Ну что, Джулс, здесь для тебя достаточно безлюдно, страшно и опасно? – спрашивает Люк. На его губах видна едва заметная улыбка, которая не сочетается с горечью в глазах. Он ближе, чем я думала.

У меня в горле все растет и растет ком, так быстро, что я, кажется, не в силах его остановить. Это не из-за чертовой воды. Как будто прошедший несчастливый год наконец настиг меня, вместе с другими несчастливыми годами, которые предшествовали этому. Вселенная сжимает меня с каждым днем чуточку сильнее, я чувствую себя придавленной под ее тяжестью. Боль в груди и горле наконец-то проходит, но не с тихими, едва заметными слезами, а громким ревом, от которого у меня сотрясаются плечи.

Он притягивает меня к себе.

– Джулс. Хватит. Все в порядке.