Лето, когда мы пропали полностью

Он целует меня, и я стараюсь ответить. Я пытаюсь, чтобы мой поцелуй сказал ему: «Люк, я до боли сильно тебя люблю, так сильно, что всегда буду желать тебя. Больше всего на свете. Но уйти совсем не так просто, как ты думаешь».

Мы возвращаемся в дом в тишине, мое тело одновременно легкое и тяжелое. Добравшись до спальни, я заползаю на надувной матрас и смотрю на лицо Дэнни в лунном свете. Он такой умиротворенный, такой невинный. Он доверяет мне, и я не знаю, от чего мне становится хуже: от того, что я изменила, или от того, что я могу стать тем человеком, кто разрушит эту невинность.

Я верила в то, что люблю его, правда верила. И думаю, что люблю его, но не в том смысле. Я люблю его как брата или лучшего друга. До Люка я просто не знала, что могу почувствовать больше.

Будет лучше или хуже, если притвориться, что ничего не было и держать все при себе? Способна ли я вообще теперь притворяться? Люк у меня в крови. Я до сих пор чувствую вкус соленой воды на его губах, его тело, скользкое от пота, слышу его выдох возле своего уха. Я до сих пор чувствую, как что-то внутри раскрылось, когда я была под ним, какая-то голодная пленница, которая слишком долго молчала.

Не знаю, как я смогу теперь жить без этого.

Я просыпаюсь слишком ранним утром. Только что рассвело, а парни уже шумят, собираясь на сёрфинг.

Люк на кухне, вездесущий гидрокостюм свисает у него с бедер. Я разглядываю его стройное тело, впадины на широких плечах, упругий живот. Я вспоминаю свои руки на этих впадинах; мое тело, выгибающееся навстречу ему; то, как он смотрел на меня, словно ничто на свете не имеет большего значения.

У меня на голове полный бардак, губы припухли от поцелуев, глаза полусонные, но когда он поворачивается, то смотрит на меня так, словно никогда не видел ничего прекрасней. И словно очень бы хотел повторить то, чем мы занимались прошлой ночью.

Рука Дэнни бухается мне на плечо, как ведерко со льдом. Я еле сдерживаюсь, чтобы не содрогнуться, а Люку ничего не надо сдерживать. Его взгляд падает на эту руку, и губы сжимаются. Не делай этого, Люк. Пожалуйста, не надо.

– Ты не идешь сегодня на сёрфинг, Дэн? – спрашивает Райан, не догадываясь о нарастающем напряжении в комнате.

– Я пойду попозже. Хочу немного побыть здесь с Джулиет.

Я вижу, как глаза Люка снова вспыхивают, взгляд полон одержимости.

– Ей тоже следует заняться сёрфингом.

– Я не умею.

– Думаю, у тебя получится все, чего бы ты ни захотела, – отвечает он.

Я почти уверена, что он говорит не о сёрфинге. Сердце выпрыгивает из груди, когда я отвожу взгляд.

Когда Дэнни наконец уходит после завтрака, я собираю вещи, чтобы принять душ. Ванная отвратительная, за три дня в ней никто не убирал волосы и грязь, поэтому я иду в соседний дом. Я открываю детский замок на верху высоких деревянных ворот, как сказала девушка Калеба, и обнаруживаю чистый бассейн прямоугольной формы, сверкающий на солнце. Надо мной возвышаются несколько террас с видом на океан, но я не обращаю на них внимания и прямиком направляюсь к закрытому душу за углом от бассейна.

Я не тороплюсь выходить из-под горячих струй, намыливаюсь, дважды наношу шампунь, тщательно бреюсь. Сегодня все кажется чувственным, напоминая о руках Люка на коже, тяжести его тела. Для Дэнни я уже давно олицетворяю что-то дурное, что ему нужно держать на расстоянии, скрывать от посторонних глаз. С Люком я почувствовала себя бесценной, соблазнительной и желанной.

Я вытираюсь, а потом забираюсь в гамак на втором этаже и покачиваюсь.

Девушка Калеба показала мне социальные сети этой состоятельной семьи – красивая жена, ее обожаемый муж и две маленькие девочки улыбаются на фоне достопримечательностей Парижа.

Как добиться такой жизни? Как добиться того, чтобы быть вместе с человеком, которого любишь, завести с ним детей, полететь в Париж, а не в свой загородный дом в Малибу?

Я засыпаю в гамаке, с замотанными в полотенце волосами, мне снится, что это мой дом, а Люк – мой муж, который хочет увезти нас отсюда. И абсолютно все равно, куда он меня отвезет.

В тот вечер я избегаю Люка. Он идет в соседний дом искупаться, а я остаюсь с Дэнни и не пью.

Когда мы с Дэнни укладываемся, я лежу на надувном матрасе, уставившись в потолок, без намека на сон. Я не могу улечься поудобнее, потому что даже от малейшего движения весь матрас накренивается, как лодка в шторм. Я не уверена, что вообще смогу удобно устроиться, – при каждом воспоминании о Люке, его прикосновениях и поцелуях меня накрывает болезненной волной стыда.

Но при этом мне чертовски хочется повторить все снова.