Лето, когда мы пропали полностью

– Нет. Не будешь, потому что я сожгу всю твою одежду.

Я снова хихикаю.

– Как же я буду выходить из дома, если ты сожжешь всю мою одежду?

– Это ты верно подметила. Ладно, установлю несколько ограждений для уединения, чтобы ты могла выйти во двор – не дальше. – Он щиплет меня. – Ты наконец сможешь начать ту книгу – «Грозовой перевал», – которую якобы читала к школе. Теперь спроси меня, чем мы будем заниматься после завтрака.

– Хорошо, чем мы будем заниматься после завтрака?

Он снова залезает на меня.

– Ты сидишь там голая, уплетаешь блинчики уже полчаса. Чем, черт возьми, мы будем заниматься?

Я все еще смеюсь, когда он снова толкается внутрь меня, вбиваясь сильнее и сильнее, как надвигающийся шторм. И когда я уже совсем близко, когда все мое тело в напряжении, я впиваюсь ногтями ему в спину. Мне нужно, чтобы он отправил меня за грань наслаждения.

– Боже, я бы все отдал, чтобы заполучить тебя, – шепчет он мне на ухо. Сила оргазма ослепляет и ошеломляет меня. Краем уха я слышу его хриплый крик, когда он тоже кончает. На блаженный миг наступает чувство, словно наши мечты сбылись.

Словно мы в другой жизни, в которой все-таки переехали на Гавайи и не позволили обстоятельствам встать между нами. В которой мы раскачиваемся в гамаке, размышляя, стоит ли нам взять своих девочек-близняшек в Париж. И в итоге решаем, что мы слишком счастливы, чтобы куда-то уезжать.

После церемонии открытия Дома Дэнни организован небольшой прием.

Приходят Калеб, Бэк и Харрисон – как обычно красивые, но теперь утомленные жизнью. У Калеба своя технологическая компания, Бэку по наследству перешел бар, а Харрисон стал адвокатом. Почему-то я представляла их более счастливыми. С их стороны очень любезно приехать на открытие, учитывая, что они живут далеко к северу отсюда, но я бы предпочла, чтобы они не приезжали. Журналистка из «Нью-Йорк Таймс», похоже, снует от группы к группе. В конце концов она кого-нибудь достанет, и бог знает, что ей расскажут.

– Приятная была церемония, – говорит Харрисон. – Дэнни бы очень понравилось. И это гораздо лучший способ не забывать его, чем… – Он замолкает.

– Чем какой? – требовательно спрашиваю я. Мой голос становится слишком резким.

У него округляются глаза.

– Я не должен был поднимать эту тему. Но ты знаешь… В ту ночь, когда он умер, он был просто сам не свой. Он поссорился с Люком, он…

– Он напился, – твердо говорю я.

Они слишком вежливы, чтобы отметить, что сначала появилось плохое настроение.

– А вот мне хотелось бы всем напомнить, что именно я первым предрек популярность Джулиет и Люка, – с ухмылкой заявляет Калеб, меняя тему.

– Любой, кто слышал, как поет Джулиет, знал, что она будет знаменитой, – возражает Бэк. – Насчет Люка такой уверенности не было. Этот придурок до сих пор не научился кататься на сёрфе.

У меня округляются глаза, пока я не слышу смех Люка за спиной.

– Верно, – говорит Люк. – Но я все равно катаюсь лучше тебя, Бэк. – Они пожимают друг другу руки, а я собираюсь тихонько удалиться, но Люк продолжает: – А если говорить серьезно, думаю, я должен одного из вас поблагодарить. Ведь я стал знаменит благодаря тем доскам, которые мне удалось купить на взносы с GoFundMe. Так кто это был? Кто из вас перевел три штуки?

Парни в замешательстве смотрят друг на друга.

– Поверь, если бы это был я, сейчас я бы не постеснялся приписать все заслуги себе, но я проходил неоплачиваемую стажировку, – говорит Харрисон. Он поворачивается к Калебу. – Это был ты?

Калеб хмурит брови.

– Где бы я, черт возьми, взял свободные три штуки, придурок? Я работал спасателем на пляже.

Они оба смотрят на Бэка.

– Мы знаем, что это был не ты. Ты сам занимал у нас деньги на бензин.

– Это должен быть кто-то из вас, – говорит Люк. – Помните, Джулиет сделала то громкое и неловкое объявление возле костра, в котором она буквально настояла, чтобы каждый сделал взнос? Через несколько часов деньги были на счету.

Они смотрят друг на друга, а потом Люк переводит взгляд на меня и меняется в лице. Он снова и снова возвращается к одной и той же мысли. «У нее не было денег, – говорит он сам себе. – Ей пришлось бы отдать все до единого цента».

– Тогда спрошу у Донны, – говорю я с вымученной улыбкой. – Увидимся на гала-концерте, ребята, ладно?

Не дождавшись ответа, я пересекаю двор и направляюсь к Донне, которая разговаривает с потрясающей женщиной в костюме хорошего кроя. До меня с опозданием доходит, что это Саммер, совсем взрослая. Она перестала обесцвечивать волосы и использовать слишком много автозагара, слегка сбросила юношеский жирок.

Она здесь из-за Люка? Он всегда ей нравился, я почти уверена, что они спали. Конечно, она здесь из-за Люка.

Она обнимает меня.

– Ты великолепна как никогда, – говорит она и поворачивается к Донне. – Когда-то я очень завидовала Джулиет. Она была единственной девочкой в компании, которую мальчики брали с собой и которую они все хотели.

Моя улыбка меркнет.

– Неправда. Но в любом случае…