Лето, когда мы пропали полностью

Я засыпаю после его ухода, а когда просыпаюсь, солнце уже давно взошло и на кухне орет музыка. Я делаю сэндвич и иду на пляж с девушкой Калеба, на мне толстовка, но я вся дрожу. Когда показывают весенние каникулы в фильмах или на MTV, их явно никогда не снимают в Малибу. Нам повезет, если температура сегодня поднимется хотя бы до двадцати градусов.

Дэнни выходит из воды, как раз когда я подхожу.

– Пойдем в дом? – спрашивает он, но на самом деле не спрашивает. Он совершенно уверен, что я пойду.

– Я только что пришла, – отвечаю я.

Он останавливается на мгновение, ожидая, что я подчинюсь. Конечно, он уверен. Я годами позволяла ему думать, что он может распоряжаться моим временем, потому что чувствовала себя обязанной, думала, что мне повезло, а сейчас… Я не думаю, что мне повезло. Я злюсь, что вообще когда-то думала, что мне повезло. Я злюсь, что он внушил мне эту мысль.

Когда он сдается и уходит, я опускаюсь на песок рядом с остальными девушками. Я даже не успеваю усесться, когда Люк поворачивает голову и катится по маленькой волне прямо в мою сторону.

Внутри все сжимается, когда он выходит из воды, легко снимая ремешок с лодыжки и зажимая доску под мышкой. В выражении его лица появилось нечто такое, чего раньше не было: обладание. Он понимает, что я ему принадлежу, хотя никто другой этого не знает. Я буду прыгать, если он скажет мне прыгать. Буду умолять, если он скажет мне умолять. Я покину с ним ночью дом и позволю иметь меня снова и снова, даже несмотря на мои слова о том, что это не может больше повториться.

– Заходи в воду, – говорит он, нависая надо мной. Приказывает, а не просит, взглядом бросая мне вызов сказать нет.

У меня нет никакого желания снова попробовать прокатиться на сёрфе. Это тяжело – вода ледяная, и я буду выглядеть идиоткой, особенно рядом с ним – чемпионом по сёрфингу. Только… это возможность побыть с ним рядом, и ради этого я вытерплю что угодно.

Говорят, что любовь умиротворяет, но это совсем не так. Она неспокойная и тревожная. Она приносит радость и отчаяние. Она порождает готовность зайти в ледяную воду, испытать унижение и воткнуть нож в спину тем, кто любит тебя. Я сделаю все это ради Люка.

Пока я натягиваю позаимствованный гидрокостюм, он приносит мне доску из толстого пенопласта на несколько десятков сантиметров длиннее, чем у него.

– Я настолько жалкая, да? – спрашиваю я.

Он хмурится.

– Она для начинающих. Не кататься же тебе на доске для профессионалов?

Но между строк я читаю другое: «Дэнни не потрудился найти для меня что-то, что удержит на воде, когда пытался меня научить. Он отправил меня дома на высокие волны на двухметровой доске, а потом вел себя так, словно это изначально была бесполезная затея».

Мы спускаемся к океану бок о бок. Когда мы отплываем достаточно далеко, он пристегивает ремешок к моей лодыжке, и мы начинаем грести, но я словно не двигаюсь с места.

– Я даже грести не умею, Люк, – выдыхаю я в изнеможении.

– Прекрати, – говорит он. – Просто расслабься.

Он выплывает вперед, цепляет мою доску пальцами ног и тащит за собой. Я увеличила вес, который он тянет, почти вдвое, а по нему даже не видно. Он вращает плечами, неторопливо погружая руки в воду. Напрягающиеся мышцы – единственный признак того, что он вообще выполняет какую-то работу.

Добравшись до линии, где разбиваются волны, мы садимся верхом на доски. Его взгляд скользит по моим губам. Он вспоминает прошлую ночь. Я тоже вспоминаю прошлую ночь.

– Мы не можем сделать это снова, – шепчу я, кусая губу. – Это неправильно.

– Грейди видел, как мы входили в дом. Он спросил, почему мы не спим. Я сказал, что мы не могли уснуть.

Я пытаюсь вспомнить. Прикасались ли мы друг к другу, когда возвращались? Говорили ли об этом? Нет. Мы бы не стали. Мы были осторожны. По большей части.

– Сегодня мы тоже не сможем заснуть, Джулс, – говорит он, и я знаю, что это правда. Притяжение, которое мы ощущаем, подобно приливу в его наихудшем варианте. Оно с легкостью утянет нас в воду, как бы сильно мы ни сопротивлялись.

– Я знаю. Но это все равно должно прекратиться.

Он закрывает глаза в немом возражении, а потом снова их открывает.

– Лежи ровно. Когда скажу грести, начинай грести. Так сильно, как только можешь.

Волна появляется словно из ниоткуда. Я понятия не имею, как он вообще узнал, что она идет. Но сейчас, когда она приближается, я снова боюсь выставить себя дурой.

– Не уверена, что смогу, – шепчу я. – Я полный профан.

– Нет. Ты новичок. Это не одно и то же.

– Может, мне стоит просто покататься на доске на коленях?

Он приподнимает бровь.

– Ты еще даже не попробовала, а у тебя уже есть запасной план на случай провала?

Я смеюсь.

– Да, думаю, есть.

– Греби.

Прежде чем я успеваю ответить, он с силой толкает мою доску к берегу. Я гребу просто потому, что он сказал, а еще потому, что мне страшно. Через несколько секунд он кричит, чтобы я встала на доску, и я подчиняюсь.

Я практически полностью встаю, но потом теряю равновесие и сваливаюсь. Вынырнув из воды, я вижу Люка – он улыбается так, словно испытывает гордость, хотя у меня ничего не получилось.