Лето, когда мы пропали полностью

– Мы с тобой сможем заменить его, – говорит он Дэнни. – Я могу взять на себя наставления и проповеди, а ты будешь управлять всем остальным.

У меня глаза лезут на лоб. Как это похоже на Грейди – воспользоваться трагедией в семье Дэнни, чтобы добиться продвижения и преподнести это как милосердие.

Когда мы приезжаем в больницу, нам говорят, что посещения только для членов семьи, поэтому Дэнни идет к отцу, а я остаюсь с Грей- ди в приемном покое. Меня съедает чувство вины: я не должна была оставлять Донну одну заботиться о пасторе. И как, черт возьми, я смогу уехать через неделю? Когда пастор вернется домой, ему потребуется гораздо больше ухода, чем до этого, а Грейди будет охотиться за своей работой изо всех сил.

И в тот момент, когда я думаю, что больше этого не вынесу – тишину, чувство вины, – двери разъезжаются и входит Люк.

У меня от облегчения опускаются плечи, когда мы встречаемся взглядами. Я думала, он уехал обратно в колледж, и я не должна хотеть, чтобы он был здесь, но, боже мой, я этого хочу.

Мы не обсуждаем, что будет с нашим планом, – сейчас не время. Он не держит меня за руку. Но он рядом, он здесь, и этого достаточно.

Грейди возвращается домой к тетке, чтобы принять душ. Через некоторое время Донна и Дэнни выходят из палаты с посеревшими лицами, чтобы сходить в кафетерий, пока у медсестер идет пересменка.

Донна обнимает нас с Люком.

– Я так рада, что вы оба здесь, – говорит она, а я стараюсь не задавать вопросы, которые сняли бы с меня ответственность. Была ли она с пастором, когда это произошло? Уделяла ли она ему достаточно внимания?

Мы сидим вместе и жуем резиновые бургеры со сладким картофелем.

Мы не съели и половины, когда Донне сообщают по телефону, что пастора не стало.

Я только однажды видела, как Дэнни плачет, но сейчас все совсем по-другому. Смерть пастора – настоящее горе, и он держится за меня так, будто утонет, если я отпущу. И я не отпускаю. Он так и засыпает рядом со мной на диване, и даже когда у меня все тело немеет от его веса, я не трогаю его.

Донна входит и накрывает нас одеялом.

– Я так рада, что у него есть ты, – говорит она.

Люк молча смотрит на меня. Измученный, подавленный. Все планы, которые мы строили… они не скоро осуществятся.

Пастора хоронят в среду. Из-за того, что все происходит так быстро, пережить шок от произошедшего становится еще сложнее. Как вообще такое возможно, что в субботу вечером человек ужинает, читает жене статью в газете, а в среду днем оказывается так далеко, что до него даже не дотронуться, – глубоко под землей.

В дом Донны приходит множество людей, чтобы выразить соболезнования. Я принимаю блюда, которые они приносят, а Люк помогает складывать их в морозилку, переставлять стулья и предлагать людям напитки. Они улыбаются ему, но при взгляде на меня в их глазах появляется холод. Я была сиротой, о которой они предостерегали пастора, не так ли? Я была девочкой, которая приносит только проблемы, и посмотрите… Я оставила Донну одну заботиться о пасторе, когда он болел, и он умер. Они думают, что я поступила эгоистично, когда отправилась в поездку, пусть даже изначально не хотела ехать.

Я не представляю, что все это значит для Донны. Церковь не собирается продолжать оплачивать аренду за этот дом, а сбережений у нее не так уж много. Дэнни уже сообщил, что не будет заканчивать семестр, а она слишком истощена и расстроена, чтобы спорить.

Если им придется переезжать, возможно, у них не будет для меня места. Могу ли я тогда уехать от них? Или мне все равно нужно оставаться у них под боком, пока они не оправятся от этой трагедии? Я размышляю обо всем этом на кухне, когда появляется Грейди.

– Надеюсь, ты довольна собой, Джулиет, – говорит он. Его тонкие губы плотно сжаты.

Он преграждает мне путь, между нами только большая запеканка у меня в руках.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Они переводят меня, – объясняет он. – В Окленд. Этот приход должен был стать моим, а вместо этого они хотят, чтобы я продолжал оставаться у кого-то в помощниках.

– В чем конкретно ты меня обвиняешь, Грейди? Неужели похоже, что я пользуюсь большим влиянием в церкви?

– Ты заставила пастора написать им. Ты убедила его сообщить, что я еще не готов, не так ли? Они сказали мне, что он выразился именно так.

– Не представляю, что наводит тебя на мысль, будто я имела какое-то влияние на пастора. – Я прохожу мимо него к стойке. – Думаю, он действительно считал, что у тебя недостаточно опыта. Или, может быть, он знал, что ты из тех людей, кто может вступить в конфронтацию с кем-то после похорон.

Он хватает меня за руку, я роняю поддон с запеканкой, и он разбивается у наших ног, забрызгивая меня соусом, макаронами и осколками стекла.

– Что за… – начинаю я, но прежде, чем успеваю договорить, Люк пересекает кухню и хватает Грейди за лацканы.

– Кем ты себя возомнил? – спрашивает он, грубо встряхивая Грейди. – Если я еще когда-нибудь увижу, что ты трогаешь ее хоть пальцем, ты не успеешь даже рот открыть.