– Среди аналогичных социальных явлений, – жму плечами. – Есть одна страна в мире, сохранившая довольно жесткое «классовое деление». Это Великобритания. Там, к примеру, до сих пор остался классический, едва ли не Марксом описанный пролетариат. Со своей, к примеру, прекрасной художественной литературой, – Джон Кинг там или Ирвин Уэлш, – вполне себе «пролетарской». И вполне себе «иностранной» для остальных «частей нации». Там есть очень жесткое деление по «классам», по социальным прослойкам. И сохранилась там вся эта красота только потому, что правящее сословие включило в себя много разного, как сказали бы в России, «разночинного», вплоть до еврейского ростовщического капитала и так далее, и тому, простите, подобное. Причин тому было много, начиная от Войны Алой и Белой розы и Кромвеля, простите. Старую элиту плотно порезали, плюс традиционно саксонское отношение к богатству, к деньгам, которыми можно много что оправдать: да так, что не иметь своего «родового скелета в шкафу» у англичан стало даже как-то не почетно. Ну, да ладно. Так вот, – это в любом случае не аристократия. Для аристократии вполне допустим лорд Уинстон Черчилль, хотя и он, вы будете смеяться, достаточно «худороден». Но баронесса Маргарет Тэтчер для аристократии – это вообще моветон, а для британской традиции эти фигуры примерно равновелики. Так вот, эта разношерстная публика, создавшая единый – и предельно, надо отметить, «кастовый» слой – называется в британской традиции «истеблишмент». И он традиционно жестко социально разграничен с другими слоями, скажем так, «британского народа». Но при этом этим народом не менее традиционно «правит». Вам это ничего, простите, не напоминает? Ну, вот хотя бы на уровне, так сказать, претензии?!
– Напоминает, разумеется, – Гена как-то очень не по-доброму улыбается. – Моего собственного дизайнера из прошлого сериала. Он себя очень уж любил арт-директором величать, но уволил я его не за это. Просто по профнепригодности. А потом обнаружил по телевизору в Москве, на Болотной площади, с табличкой «Мы ваши работодатели!». Даже нашел телефон, позвонил, поинтересовался: а ведь он и вправду так думает. Все время напирал, что мы с ним «из одного сословия». Чуть ли не высшая раса, призванная управлять, как он выразился, «быдлом». Честно говоря, было немного не по себе…
– Это в них есть, – жестко усмехается Глеб. – А все-таки, почему «не состоявшаяся»-то?!
– А потому, что они так по итогу и не пришли к власти, – спокойно кивает Олег. – Валера прав. Если в Британии схожие пацаны слились в экстазе и утвердились, то у нас их дальше прихожей все равно как-то не допускали. Единственное, вблизи при Ленине покрутились, да при Ельцине в девяностые. А так этой братве даже такое, скажем так, «стержневое чиновничество» не очень уж так чтобы доверяет, просто чисто на уровне инстинкта. Уж больно скользкий и ненадежный народ. Вообще ведь ничего святого, чистый закон курятника: пихни ближнего, насри на голову нижнему…
Я потягиваюсь.
– На самом деле, – отхлебываю из стаканчика, – это все верно. Но это только часть сюжета, почему они не состоялись в качестве «истеблишмента» и законсервировали себя в роли «русской интеллигенции». Они ведь сейчас еще и вырожденцы, уже во втором-третьем поколении. Гнилая кровь…
Снова звонит телефон.
Теперь хватаю трубку уже я: у серегиной жены вполне могло хватить ума позвонить Инге, брякнуть, что у нас спутник подключен. И не то чтобы я не очень хотел с женой поговорить, хотел бы, разумеется.
Просто насчет Славяна, пока все до конца не прояснилось, объясняться, ну вот совершенно не охота.
А она у меня – умная.
Чуть расслабишься, и что что-то случилось – влёт, извините, просечет.
Не первый год, в конце концов, вместе уже живем.
Да…
…Но это оказался Саня.
Я подобрался.
– Все, – докладывает. – Довез. Сдал врачам. Вроде живой пока, вполне даже еще в сознании…
Так, думаю.
Это хорошо.
Реально ведь быстро домчал.
Я, конечно, не засекал, но, чисто по ощущениям, часа за два с небольшим.
Рекорд.
– Повтори, не слышно, – кричу в трубку и делаю «громкую связь».
– Довёз! – кричит в ответ. – Сдал врачам! Пока все в порядке! Славян в сознании! В течение часа врачи обещали закончить осмотр, сказать, что и как, я тогда снова перезвоню! Сразу же! Как слышно?!
– Отлично, – хмыкаю, – на этот раз, Саня, слышно. Жду звонка. Спасибо. Отбой.
– Отбой, – вздыхает, слышу аж, облегченно. – Я сейчас до магазина пока дойду, бутылку возьму да стакан жахну. Жене уже позвонил, сейчас сюда, к больнице, закусить что-нибудь привезет…
– Давай, – улыбаюсь, – дружище. Спасибо тебе. Я Толика отправил в заповедник, ЧП без тебя оформят. Отдыхай там пока. Позвонить только не забудь…
– Да уж не забуду, – фыркает. – Как раз, пока его осматривают, жена доедет, я перекушу да стакан жахну, расслаблюсь. Потом дождусь врачей, вам отзвонюсь, да тогда уж и разрешу себя до дома довезти. Хоть на чистых простынях высплюсь. После баньки-то. Не было бы, сука, счастья, несчастье помогло…
Смеемся.
– Ладно, – говорю. – Бывай.
– Бывай.
И отключается.
Я поднимаю глаза: