– Все всё слышали? – спрашиваю.
Все что-то ворчат, более или менее дружно кивают.
– Вот, – наливаю себе полный стакан, хлопаю его залпом.
Кривлюсь.
– Вот, – повторяю. – Как-то, простите, – так…
…Тем не менее, следующего санечкиного звонка – дождались все.
Включая подъехавших-таки егеря Толика с братом и остальными охотоведами.
Результаты обследования в сложившейся ситуации выглядели для Славяна, прямо так скажем, довольно утешительными: жить будет, короче.
И даже ногу, судя по всему, не оттяпают: кость «мишаня» ему, к счастью, не повредил, как и какую-то жизненно важную в данном случае «глубокую бедренную артерию»: это мне уже хирург сказал, которому Саня трубку передал, «чтоб испорченным телефоном не работать».
Он мне еще, кстати, хотел что-то поведать про «главную сосудистую коллатераль бедра», которой эта артерия, типа, является. Но тут я его уже толком не слушал, заранее соображая, что ни фига не пойму.
Поинтересовался только у «убийцы в белом халате», как прошла операция.
На что тут же услышал бодрое, что «еще идет», но «главное уже удалось заштопать», пожелал удачи и спросил, когда и как пациента можно транспортировать в Москву.
– Да знаете, – мнется на том конце трубки, – я тут не главный, главный пока в операционной. По моим ощущениям, транспортировать-то можно будет уже дня, мне думается, через три-четыре. Если крайне аккуратно, конечно. Но лучше все-таки хотя бы недели две-три ему у нас полежать. Мы ему там, конечно, все максимально тщательно почистили, сейчас дошьют. Но, знаете, рваные раны – это все равно штука неприятная…
– Знаю, – вздыхаю, – к сожалению. Я-то с вами согласен, но решать будет он все равно сам, как в себя придет. А он существо бестолковое и беспокойное. Со своей стороны могу только сказать, что постараюсь изо всех сил убедить. Но дня четыре – это, я так понимаю, – железно и даже не обсуждается.
– Я бы даже сказал, дней пять, – говорит решительно.
И неожиданно замолкает.
– Что-то, – аккуратно интересуюсь, – еще?
Он вздыхает.
– Еще, – говорит, – бюрократия. Нам его страховой полис нужен. Или хотя бы копия…
– А вот это не волнуйтесь, – прерываю. – И полис будет. И деньги будут, сколько надо. Я вам это обещаю, а человек, который рядом с вами – гарантирует. Меня интересует другое: нужно ли мне ехать в Умбу и находиться рядом с вашим пациентом…
– А что вам тут делать-то?! – фыркает. – Сиделки у нас в хирургии и свои есть. А вас к нему я пока что просто не пущу, потому что не положено. Вы же ему, надеюсь, не жена?! Ну, вот и хорошо, вот и ладненько…
Пауза.
– И?! – спрашиваю.
Молчит.
Видимо, думает.
А так – Бог его весть, конечно.
– Жду вас, – говорит твердо, – через те самые оговоренные четыре-пять дней. С полисом. Когда он будет уже гарантированно в сознании и можно будет начинать обсуждать вопрос с транспортировкой. Заодно и остальные вопросы порешаем…
Я киваю.
Кому-то абстрактному, кому-то в никуда или даже в телефонную трубку.
Достаю из кармана штормовки уже бессчетную за сегодняшние вечер и ночь сигарету.
Прикуриваю.
– Насчет полиса, – вздыхаю, – это вы меня, доктор, перекрестите пока. Хотя бы мысленно. Я сейчас его жене звонить буду. Рассказывать и договариваться, чтобы копию вам переслала. А насчет всего остального – да не вопрос…
…Первым не выдержал Олег, который «Недмитриевич»:
– Все, – говорит, – парни. Вы как хотите, а я спать пойду. И так держался исключительно на силе воле, но теперь, когда понятно, что со Славой – тьфу-тьфу-тьфу – все более-менее, – все, хорош. Стакан сейчас добиваю, потом чистить зубы и спать. И утром меня на рыбалку не будите. Не пойду…
Я отрицательно качаю головой.
– А вот тут ты хрен угадал, – скалюсь. – Тут сейчас кому-то двоим из нашей веселой компании надо будет с охотоведами протокол сочинить, да такой, что по итогу ни одна зверюшка не пострадала. И как ты думаешь, кто это будет?!
Он отводит глаза в сторону.
– Да ты да я, – вздыхает. – Это тут даже не только по возможностям, но и по понятиям верно. Кто палил, тому и решать…
Я негромко смеюсь.
– Кстати, – спрашиваю, – ты что, ворошиловский стрелок?! Я о том, чтобы медведя из «макарыча» можно остановить вообще, честно говоря, не слышал. Даже в «Повести о настоящем человеке» у Маресьева «тетеха» была. Машинка вроде куда надежнее. И то над Борисом Полевым весь литературный мир после этого смеялся…
– И не только литературный, кстати, – ворчит. – Я и сам, признаться, подхихикивал. А вот – вишь ты. Про самого скоро анекдоты рассказывать начнут: офицеры ФСБ настолько суровы, что ходят на медведей исключительно со своим табельным оружием…
Ржут уже все.
Включая, я так подозреваю, мало что понимающую Алёну.
Но это – так, детали…