– А на самом деле, – вздыхает, – я просто обосрался. До беспамятства. За Альку, за Славку. За себя, как дальше жить буду. Понимал, что надо делать, а что именно надо делать, не понимал. Это ты, гляжу, за «помповиком» в палатку вполне осознанно метнулся. И, возможно, даже хладнокровно. А я просто палил в его сторону, потому что надо было что-то делать. Почему-то думал, что он после этого хотя бы в мою сторону побежит, ребят в покое оставит. А он почему-то встал. Как вкопанный. А потом твоя… артиллерия загрохотала. Я, кстати, так до сих пор не понимаю, как я его убил…
– Один случай на миллион, – жму плечами. – Ты ему, похоже, просто тупо головной мозг в кашу разнес, даже толком шкуру не попортив. Зато я потом раздырявил, конечно…
Делаю глоток.
Затягиваюсь.
Пора, думаю, и вправду крайний уже наливать.
Иначе прямо сейчас рухну, без всякого такого протокола.
– Дружище, чашечку кофе принеси! И покрепче! – кричу в сторону повара.
Тот, хоть и передвигается уже не очень уверенно и прямо, – кивает.
И удаляется в сторону кухни ставить чайник.
Ага, думаю.
Пора…
– Как ты это сделал, – перевожу глаза на Олега, – даже лучше не спрашивай. Я просто не знаю. Так просто не бывает. То есть вообще. Но, тем не менее, это вот «не бывает» – вон там спокойно лежит. И, если его быстро не разделают или не увезут, скоро начнет вонять…
И машу рукой в сторону туши, вокруг которой на карачках ползают работники заповедника.
Впрочем, – по стаканчику они с нами пропустили.
Добрый, в принципе, знак.
Славик, конечно, жив – это уже слава Богу.
Но и лишней… м-м-м… бюрократии – тоже хотелось бы избежать.
Ствол-то, простите, – не мой…
…Повар приносит кофе.
Я наливаю себе виски.
– Валерьяныч, как ты думаешь, я нужен? – зевает Глеб.
– Вали спать, – хмыкаю, – разумеется. Справимся как-нибудь. Сейчас они там закончат, протокол вместе составим, да я тоже сразу же пойду на массу давить. Утром рыбачить пойдешь, кстати?
Он задумывается.
– Если проснусь, пойду, – говорит. – Всенепременно. Но вот только что-то мне подсказывает, что вряд ли я, пожалуй, проснусь. А перед сном, кстати, я сейчас Санечке наберу. Поинтересуюсь, когда можно будет звонить, новости узнавать: он-то сейчас тоже наверняка спать упадет. Вот на это время, пожалуй, будильник и буду ставить. А спутник буду до этого времени, наоборот, отключать…
Я хмыкаю.
Мне по этому долбаному спутнику и со славкиной женой разговор пришлось выдержать, а потом еще и со своей.
Позвонил, несмотря на ночное время, а то б потом еще хуже, пожалуй, было.
Втык от обеих был приблизительно одинаков: какого хера не уберег?!
Тоже мне, нашли маму-утку.
Убережешь такого.
Так что, – ну его, правильно.
Пускай отключает…
– Звони, – одобряю. – И отключай.
Он смотрит на меня с пониманием.
Ему тоже сегодня досталось по самые, что называется, помидоры от своей же собственной половины.
Кто ж виноват-то, что она еще и славкина, по совместительству, старшая сестра?
Так что: сам выбирал, Глеб Ларин.
Всё сам…
…С охотоведами разобрались довольно быстро, Толик оказался прав, нормальные мужики.
Ни мне, ни Олегу даже за удостоверениями бегать не пришлось, все на словах объяснили.
Хотя под конец один, самый молодой, конечно, и высказался под неодобрительным взглядом старших товарищей, что это нам со сменой с их повезло. А среди сменщиков «есть тут один залупастый дебил, он бы из вас всю кровь выпил».
И, типа, пофиг ему, что человек чуть не погиб: ствол «левый» – «левый».
Медведь убит незаконно, из незарегистрированного оружия.
Все.
Либо плати кэш, либо – «все по закону, но с дикими геморроями».
И ружье бы отнял, и в кутузку бы мог посадить.
И денег бы из нас вытащил столько, сколько захотел – он, типа, здесь, хозяин…
…Намекает, думаю, что ли?!
Да пошел он…
…Я только поморщился:
– Это, – говорю, – еще неизвестно, кому повезло. Тема, так-то, дискуссионная…
…И отвернулся, прикуривая и наблюдая, как Толик что-то на ухо старшему выговаривает.
Шепотом.
А тут еще и Олег…
– Ну, – фыркает, – положим, ему бы было очень непросто доказать, что у подполковника ФСБ, да не из последних в питерском Большом Доме, табельное оружие незаконно. Сталкивался я, знаешь, с такими «хозяевами» на местах. Мучился еще потом, их с х. я тапочками гоняючи. Ну, а если б еще и Валерьян свои возможности расчехлил – тут я уж и вообще не знаю. Кутузка ему. Деньги. Мать…
Молодой еще пытался было что-то возразить.
Пока на него старший не зыркнул:
– Помолчи, – щурится, – дурень тряпошный. Все нормально, мужики. Если б вы этим стволом развлекались, – то да, «залёт». И ксивы бы ваши не помогли, хотя они у вас, я так понимаю, уважаемые. А так-то что?! Спасибо, что без «двухсотых» отбились, молодцы. А то б эта вон придурь малолетняя, которая понтануться задумала, затрахалась бы объяснительные писать. И не факт, что отписался бы еще. А все туда же…
Я согласно киваю:
– Выпить, – спрашиваю, – еще с потерпевшими не желаете? Ну, так, грамм хотя бы по пятьдесят, чисто за компанию.
Старший морщится.