К. концу 30-х гг. позиции евреев настолько ослабли, что грабежи и разрушение их собственности стали обычным делом. Сионистская деятельность была полностью прекращена — лидеры общины в надежде нормализовать отношения официально отвергли сионизм. Лидеры египетского еврейства старались пропагандировать Египет как образец мирного арабо-еврейского сотрудничества. Но евреи мало что могли сделать для своей защиты перед лицом событий, зависевших от гораздо более могущественных исторических сил.
Вторая мировая война обострила все негативные тенденции. Она не только убедила средневосточных евреев в тщетности их надежд на нормальные отношения с местным населением, но и развеяла их иллюзии относительно европейских держав, от которых они прежде ожидали помощи и поддержки. В результате среди молодежи региона стал интенсивно возрождаться сионизм. Впрочем, многие евреи, несмотря ни на что, продолжали питать надежды на возврат к нормальной жизни после окончания войны.
Этим надеждам не суждено было сбыться. Растущие силы как сионизма, так и арабского национализма по-прежнему двигались в сторону конфронтации. В Египте, Ливии и Сирии произошли антисионистские и антиеврейские беспорядки. В ноябре 1947 г. Организация Объединенных Наций проголосовала за раздел Палестины между евреями и арабами, и вслед за этим волна насилия прокатилась по всему Среднему Востоку. Обошла она только Марокко.
Еврейская жизнь в арабском мире подошла к концу в 1948 г. с созданием государства Израиль. Положение евреев в большинстве арабских стран стало уже совсем невыносимым, и они хлынули в Израиль. Ливийская и Йеменская еврейские общины быстро опустели. Иракская община почти в полном составе эмигрировала в Израиль к 1951 г. Некоторые сирийские евреи переехали в Ливан, относительно космополитическое и веротерпимое многонациональное государство, многие — в Израиль. Ситуация в Египте была более сложной — в Израиль поехали большей частью представители низших классов, богатые же нередко уезжали в Европу и Америку. Но большая часть зажиточного и среднего классов осталась, и их положение в известной мере нормализовалось. Много евреев прибыло в Израиль из Марокко не столько из-за преследований, сколько из чисто мессианского энтузиазма, вызванного победой Израиля над Арабской лигой. К середине 50-х гг. в арабских странах осталось лишь ничтожно малое число еврейских общин.
В 1500 г., когда евреи-сефарды бежали в Оттоманскую империю, евреи-ашкенази уже довольно долгое время перемещались к Востоку. Польские короли предоставляли евреям свое гостеприимство, поскольку те были хорошо образованы и высококвалифицированны. (Католической церкви тогда еще нечего было противопоставить экономической заинтересованности королей в еврейских поселениях.) Целые регионы в Польше и Литве заселялись евреями, которым разрешалось заниматься ремеслами, сельским хозяйством и торговлей. Некоторые из них становились управляющими панских поместий или королевских владений, откупщиками и сборщиками пошлин. Так, ашкенази обрели в Восточной Европе тихую гавань нормальной жизни, подобную той, что обрели сефарды в Оттоманской империи.
Как и сефарды, ашкенази принесли с собой язык своей прежней родины. Они, правда, не были ассимилированы с германской культурой в такой степени, как сефарды с испанской, но на новых местах продолжали говорить по-немецки. Этот их немецкий язык, включавший в себя слова и выражения из иврита, теперь начал впитывать славянские элементы и, постепенно приобретя собственный характер, стал называться идиш. Как и ладино, письменный идиш использует древнееврейский алфавит.
Более обособленные в интеллектуальном смысле, чем сефарды, ашкенази, освободившись теперь от столь долго переносимых притеснений, с новой силой занялись религиозной деятельностью и образованием. Занятия талмудической наукой стали чрезвычайно престижными. В Люблине, Познани и Кракове расцвели выдающиеся духовные академии; крупнейшие ярмарки во Львове и Люблине стали своеобразными образовательными биржами, куда съезжались тысячи купеческих сынов, чтобы встречаться с представителями школ и поступать на учебу.
