Тем временем в Центральной Европе постепенно развивались процессы, позволившие отдельным евреям сосредоточить в своих руках огромное богатство и влияние. Многочисленные микроскопические германские государства, образовавшиеся после Тридцатилетней войны 1618—1648 гг., постоянно нуждались в деньгах, а евреи, еще остававшиеся на этих территориях, были настоящими финансовыми экспертами благодаря многовековому законодательству, оставлявшему ростовщичество главным источником существования для представителей еврейского народа. И вот евреев стали принимать к крохотным германоязычным дворам в качестве финансистов и советников по финансам. Постепенно их обязанности стали расширяться и распространяться на другие сферы, пока наконец не образовался целый класс высокопоставленных евреев-дельцов. Свободные от ограничений, налагаемых на большинство еврейского населения, эти люди получали почести и титулы, а порой даже водили дружбу со своими хозяевами.
Так, в Вене Самуэль Оппенгеймер сумел добыть кредиты, позволившие австрийцам воевать с французами в 70-х гг. XVII в. и с турками в 80-х, когда турецкая армия подступила к самым стенам Вены. Но в 1700 г. толпа напала на его дом и уничтожила его книги; он умер банкротом, потому что австрийская казна не выплатила ему свои долги. По большому счету положение придворных евреев было весьма непрочным, к тому же христианские массы их ненавидели. При этом, какими бы привилегиями ни пользовались эти близкие к власти предержащим евреи, основная масса живших на германских территориях евреев оставалась под гнетом средневековых ограничений, несмотря на все претензии века быть веком Просвещения.
Но уже в XVIII в. стали происходить изменения в интеллектуальной сфере, приведшие в конце концов к интеграции евреев в современность. Появилась новая концепция государственности, основанная на том, что отношения между личностью и государством осуществляются непосредственно, а не через сеть автономных или полуавтономных институций (типа еврейских общин). Ко всем гражданам стал применяться единый закон. Эти изменения предоставили евреям возможности, дотоле неведомые, в частности доступ к более разнообразным способам добывания средств к существованию; но они же сделали более трудным для евреев поддерживать свое общинное единство. Для каждого еврея стало возможным личное выдвижение, но при этом приходилось пожертвовать своим еврейским национальным самосознанием и принять какую-либо другую национальность, скажем, французскую или германскую. Эта проблема так и осталась для евреев нерешенной вплоть до наших дней.
Многие интеллектуалы сочли естественным, что евреи просто вольются в тело государства. Такой подход был юридически закреплен австрийским императором Иосифом II, который в 1782 г. предоставил евреям своего государства известные налоговые льготы и предпринял ряд мер к поощрению их социальной и языковой ассимиляции. Замысел его состоял в том, чтобы «усовершенствовать» евреев, сделать их более полезными членами общества и постепенно подготовить к принятию полных гражданских прав, если они этого заслужат. Более сочувственного подхода придерживался английский философ Джон Толанд, который в 1714 г. утверждал, что само по себе предоставление евреям гражданских прав сделает их более полезными и экономически продуктивными.
Одним из главных сторонников сочувственного подхода к евреям был немецкий мыслитель Готхольд Эфраим Лессинг, выступавший за отношение к евреям как к полноправным человеческим существам невзирая на религиозные и общественные различия. В этом отношении он следовал еврейскому философу Моисею Мендельсону (1729—1786), который заново сформулировал основные идеи иудаизма в духе Просвещения, что позволило ему утверждать, что еврейская традиция — это не какая-то захудалая религия, а образец, соответствующий высшим идеалам века. Оставаясь неизменно верным еврейской традиции, Мендельсон чувствовал себя как дома в мире философии Просвещения, своими трудами и своей личностью оказывая значительное влияние на многих известных мыслителей-неевреев.
Французская революция после некоторых колебаний предложила полное гражданское равноправие тем евреям, которые хотели быть ассимилированы во французскую культуру; рассматривать же евреев как отдельную единицу она отказывалась. Наполеон, придя к власти, изменил этот подход, сохранив идею равенства для евреев, но возродив средневековую идею руководящего органа для представительства и для проведения в жизнь его планов в отношении евреев. В результате в 1806 г. были созданы Ассамблея еврейских деятелей и для религиозного санкционирования ее решений французский Синедрион. (Этот Синедрион вменил евреям в религиозную обязанность считать государство, где они родились или осели, своей родиной.) На практике Наполеон, конечно, ограничивал установленное законом равноправие евреев. И тем не менее с юридической точки зрения положение евреев во Франции продолжало улучшаться на протяжении всего XIX в.
