25 сентября 1923 года на Пленуме ЦК сторонник Сталина В. В. Куйбышев внес предложение о расширении состава Реввоенсовета. Он предлагал включить туда И. В. Сталина и его единомышленников: К. Е. Ворошилова, Г. К. Орджоникидзе, М. М. Лашевича, Г. Л. Пятакова и командующего Московским военным округом Н. И. Муралова. Троцкий был поражен наглостью вторжения в его ведомство. Он выступил с протестом против этого предложения и со скандалом покинул пленум[134]. Наступил период открытой внутрипартийной борьбы.
8 октября 1923 года Троцкий написал письмо Центральному комитету и Центральной контрольной комиссии ЦК и передал в Политбюро для отправки по назначению. В нем он указывал, что молчал полтора года и не выносил за пределы ЦК свои с ним разногласия. Однако сейчас, по его мнению, назрел кризис партии, и это не позволяет ему молчать дальше: в партии образовались враждебные группировки, а ЦК и вовсе оторвался от нее.
«Крайнее ухудшение внутрипартийной обстановки имеет две причины, – писал Троцкий, – а) в корне неправильный и нездоровый внутрипартийный режим и б) недовольство рабочих и крестьян тяжелым экономическим положением, которое сложилось не только в результате объективных трудностей, но и в результате явных коренных ошибок хозяйственной политики»[135].
Кроме этого, Троцкий упрекал ЦК в невнимательности к вопросу о промышленности, к работе Госплана, вопросам налога, финансовой политики. Он настаивал, что «руководства хозяйством нет, хаос идет сверху» [136].
Секретариат и Оргбюро Троцкий обвинил в неумении подбирать кадры: «При назначениях, смещениях, перемещениях члены партии оценивались прежде всего под тем углом зрения, в какой мере они могут содействовать или противодействовать поддержанию того внутрипартийного режима, который негласно и неофициально, но тем более действительно проводится через Оргбюро и Секретариат ЦК»[137]. Лично Сталина он обвинял в том, что в ЦК он «впускает» только нужных ему людей. На XII съезде партии было сказано, что в состав ЦК нужны люди независимые. Однако, утверждал Троцкий, только генеральный секретарь решает, кто подходит под критерий этого отбора. А созданный Сталиным секретарский аппарат не дает партийным массам участвовать в формировании местной партийной организации.
«Создалась за последние год-полтора специфическая секретарская психология, – писал Троцкий, – главной чертой которой является убеждение, что секретарь способен решать все и всякие вопросы без знакомства с существом дела. Мы наблюдаем сплошь да рядом, как товарищи, которые не проявили никаких организаторских, административных или иных качеств, пока стояли во главе советских учреждений, начинают властно решать хозяйственные, военные и иные вопросы, как только попадают на пост секретарей. Такая практика тем вреднее, что она рассеивает и убивает чувство ответственности»[138].
Троцкий призывал положить конец секретарскому бюрократизму и изменить внутрипартийный режим: «Низы партии должны в рамках партийности высказать, чем они недовольны, и получить действительную возможность, в соответствии с партийным уставом и, главное, со всем духом нашей партии, создавать ее организационный аппарат»[139].
Письмо грянуло как гром среди ясного неба. Поначалу Политбюро не предполагало разглашать его и отложило рассылку всем членам ЦК и ЦКК, на которой настаивал Троцкий. Однако тот подстраховался и сообщил о нем «небольшому кругу ответственных товарищей», даже не входящих в состав ЦК и ЦКК[140].
Пока Сталин готовил ответный удар, письмо Троцкого уже распространялось по всем местным партийным организациям. Не все отреагировали однозначно. Одни выступали за скорейший созыв партийного съезда, чтобы немедленно обсудить написанное Троцким, другие воспринимали письмо как платформу для образования фракции[141].
В связи с тем, что о письме Троцкого стало известно в широких кругах, Политбюро ничего не оставалось, как разрешить официально разослать его всем членам ЦК и ЦКК, как и хотел изначально Троцкий[142].
Однако в этот же день 15 октября 1923 года президиум Центральной контрольной комиссии принял резолюцию, в которой указывал, что письмо Троцкого не что иное, как платформа, а его оглашение – попытка организовать фракцию. При этом говорилось, что конкретных предложений в письме Троцкого нет, а перечисленные разногласия «в значительной степени искусственны и надуманы», и поэтому «все они могут и должны быть изжиты внутри ЦК и ЦКК».
