Завершил он свое письмо так: «Сознание глубокой неправильности, ошибочности, а частью и преступности моего поведения относительно партии с 1925 года, горячее желание посильно исправить то зло, которое могло оно причинить, искреннее стремление отдать свои силы служению великому делу… заставляют меня просить Политбюро и ЦКК оказать мне доверие и дать возможность на деле доказать твердость моего решения порвать во всеми старыми ошибками»[390]. Позднее это письмо будет опубликовано в «Правде»[391] и безусловно сыграет свою роль.
Закончив его, Каменев следом написал письмо Сталину. В нем он просил его о помощи – «помогите мне ликвидировать глупейший период моей жизни». Именно глупостью он называл свою попытку бороться с ЦК и со Сталиным лично и создание союза с Троцким.
Он вспоминал «наставление» Сталина в 1925 году и признавал его правоту – «союз с Троцким погубит всех вас». При этом Лев Борисович подчеркивал, что никогда в своей борьбе против ЦК и Сталина «не руководствовался личными мотивами». И что сам он никогда не думал, будто Троцкий или Зиновьев могли бы взять на себя руководство партией. «Когда мне показалось, что Ваша политическая линия неправильная, я открыто выступил против Вас. Так же открыто признаю, что это была коренная ошибка». Сейчас у Каменева не имелось никаких разногласий с проводимой в стране политикой. Его тяготило и беспокоило собственное положение, а именно что каждый противник партии и Сталина мог возлагать надежды на его «хотя бы косвенное сочувствие».
Заканчивая письмо, Каменев просил поддержать его просьбу о восстановлении в партии: «Мне кажется, что в рядах товарищей, работающих под Вашим руководством, я еще мог бы пригодиться»[392].
Сложилось так, что до Сталина эти письма дошли только в конце марта. С ними приключилась своеобразная история. Они не отправлялись по почте, их лично везла в Москву Татьяна Глебова. По необъяснимым причинам ее задержали по дороге и отняли чемодан[393]. Поэтому и Сталин, и Политбюро смогли ознакомиться с письмами только 9 апреля 1933 года.
Тогда в партию Каменева не вернули, но вернули в Москву. А 15 мая 1933 года Секретариат ЦК вновь направил Каменева на работу в издательство «Академия» в качестве заведующего[394]. С восстановлением в партии Сталин решил повременить и посмотреть на поведение Каменева[395]. При этом ему доверили написать статью «О социализме в одной стране и об экономике СССР» – именно о том, против чего он в свое время протестовал. Статья редактировалась и согласовывалась со Сталиным[396] и в итоге была опубликована в «Правде» 31 июля 1933 года.
А дальше жизнь Каменева начала постепенно налаживаться. 12 декабря 1933 года Политбюро предложило ЦКК «оформить прием в члены партии Зиновьева и Каменева в одном из районов Москвы, где чистка уже окончена»[397]. И уже 14 декабря ЦКК разрешила Московскому горкому ВКП(б) «оформить прием Каменева и Зиновьева в члены партии в Октябрьском районе (по месту их работы), выдать им партбилеты, в которых отметить перерыв пребывания в партии после XV съезда ВКП(б): Зиновьеву – с ноября 1927 г. по июнь 1928 г., Каменеву – с декабря 1927 г. по июнь 1928 г., и обоим перерыв в период с 9 октября 1932 г. по 12 декабря 1933 г. Наклеить марки о прохождении чистки»[398].
Решение о приеме в партию было принято не просто так и не по доброте Сталина, а преследовало определенные цели. Близился очередной съезд, и Сталину хотелось продемонстрировать единение партии и «необычайную сплоченность» ее рядов[399]. Именно этот съезд войдет в историю как «съезд расстрелянных».
Каменев изначально даже не предполагал, что его допустят на съезд, поэтому и не высказывал подобной просьбы. Но вот до него дошел слух, что на съезде будет бывший оппозиционер Преображенский. И не просто присутствовать, но и выступать. А ведь он еще несколько месяцев назад находился в такой же опале, что и Каменев. Лев Борисович решился обратиться к Авелю Енукидзе с просьбой передать президиуму съезда его желание присутствовать на съезде и, «если можно, получить слово по одному из докладов». Для Каменева это была возможность во всеуслышание «раскритиковать свои ошибки и высказать свои теперешние взгляды»[400].
