Этот вывод положил начало расследованию и репрессивным мерам ко всем участникам бывшей оппозиции.
На том же заседании Сталин дал указание Енукидзе подготовить проект постановления ЦИК СССР «О внесении изменений в действующие процессуальные кодексы союзных республик» в части расследования и рассмотрения дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти. Утвержден он был в тот же день.
В соответствии с постановлением с 1 декабря следствие по таким делам надлежало заканчивать в срок не более десяти дней. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде. Дела слушались без участия сторон. Кассационное обжалование приговора и ходатайства о помиловании не допускались. Приговоры к высшей мере наказания приводились в исполнение немедленно[408].
На следующий же день, 2 декабря, все дела об арестованных за последнее время по обвинению в подготовке и организации террористических актов против работников советской власти белогвардейцах, а их насчитывалось 71 человек по Московской и Ленинградской областям, были переданы на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда СССР[409]. 5 декабря в Москве и Ленинграде прошли закрытые заседания Военной коллегии Верховного суда, на которых 66 человек из 71 были обвинены в подготовке террористических актов и приговорены к расстрелу с конфискацией имущества. 6 декабря в газете «Правда» появилось сообщение ТАСС, что приговоры приведены в исполнение[410].
На следующий день после убийства Кирова 2 декабря все газеты были посвящены Сергею Мироновичу и гремели заголовками о его гибели. Однако имя убийцы не оглашалось. В правительственном сообщении говорилось лишь: «Стрелявший задержан. Личность его выясняется». При этом уже было решено, что в одиночку такое убийство осуществить невозможно – убийцу подослали «враги рабочего класса»[411].
3 декабря газеты опубликовали сообщение НКВД СССР, которое раскрывало всем имя убийцы: «Данными предварительного следствия установлено, что фамилия злодея, убийцы товарища Кирова – Николаев Леонид Васильевич, 1904 года рождения, бывший служащий Ленинградской РКИ. Следствие продолжается»[412].
На самом деле установить личность Николаева не составило труда. Его арестовали на месте преступления, а в его кармане нашли партийный билет, по которому он беспрепятственно и попал в Смольный. Причину, по которой он пошел на этот шаг, Николаев рассказал на первом же допросе. Виной всему было его бедственное материальное положение: его исключили из партии, он не мог устроиться на работу, и ему все отказывали в помощи. Киров никак не реагировал на его просьбы.
«О своем материальном и моральном положении я многократно писал в разные партийные инстанции… Но ни от райкома партии, обкома, ЦК, ниоткуда я реальной помощи не получил. Письма Кирову и Сталину тоже не помогли», – говорил Николаев.
Как выяснится дальше в ходе следствия, работу ему предлагали, и неоднократно, однако Николаев отказывался от простой работы с окладом в 120 рублей, он хотел получить руководящую должность.
До 4 декабря Николаев на всех своих допросах говорил, что совершил преступление один и по личным мотивам. Кроме того, ходили слухи о связи его жены Мильды Драуле с Кировым. Существовала ли она на самом деле, ответить сложно. Но слухи были. Сразу после смерти Кирова многие шушукались, что Николаев убил Кирова именно из ревности. Многие за это поплатились – их исключили из партии, чтобы не порочили имя Кирова, а самое главное, чтобы не разрушали идею о причастности зиновьевского блока к его смерти. В дальнейшем эти «сплетни» положат начало так называемому Кремлевскому делу – судебному процессу в июле 1935 года. Но об этом позже.
Открывает завесу тайны над причинами убийства Кирова дневник Николаева (хотя больше это похоже на заметки), обнаруженный при обыске дома его матери[413]. Именно эти записи подтверждают, что Николаев давно задумал убийство кого-нибудь из руководящих партийцев. Там он писал, что хочет отомстить «бездушным чиновникам» и подумывает убить кого-то из них: «Лидака, Чудова, лучше всего Кирова». Все это не мешало ему слать письма в Ленинградский обком, в том числе и Кирову, с просьбой помочь в поисках работы. Конкретно на Сергея Мироновича он нацелился в середине ноября. Это подтверждает запись, где Николаев описывает свою попытку убить его 14 ноября на Московском вокзале.
