В статье Толстой продолжает тему науки, которая без религиозного мировоззрения (зачем нужно изучать тот или иной предмет, в какой последовательности) превращается в знание, в котором все существенные вопросы и внутренние противоречия заслоняются колоссальным нагромождением фактического материала, «производится праздная, неясная и совершенно бесполезная болтовня». Толстой обеспокоен тем извращением в духовном мире человека, которое происходит из-за неверия в собственный разум, из-за распространения учения передовых людей о вреде религии как препятствии на пути человечества к прогрессу. В таком случае «человек сделается… беспринципным, т. е. бессовестным человеком, руководящимся в жизни только своими похотями и не только не осуждающим себя за это, но считающим себя поэтому на высшей доступной человеку точке духовного развития»[125]. Толстой выявляет последствия бездуховной, безрелигиозной жизни, когда большинство людей будут поколениями жить и умирать без истинного понимания жизни, оставаясь покорным орудием для властвующих и обманывающих его классов.
Толстой, желая создать условия для единения людей на основе религии, отмечает, что даже буддизм, который не дает определения Бога, признает то, с чем сталкивается человек, погружаясь в нирвану. Для Толстого очень важно подчеркнуть, что религия влияет на то или иное поведение человека. Религия определяет отношение человека как части — к целому. А правила поведения, вытекающие из этого, должны быть так же святы, как вера в святость причастия, образов и т. п. для людей, вера которых основана больше на доверии, чем на ясном внутреннем сознании.
Толстой задается вопросом: почему не происходит единения людей? Для утверждения подобных мыслей необходимо внутреннее, нравственное убеждение, что закон жизни людей в любви и служении друг другу, а не «в борьбе и поедании друг друга». Толстой видит порочную последовательность: отсутствие религии делает возможной животную жизнь, основанную на насилии; животная жизнь мешает пониманию истинной религии и смысла духовной жизни. Надо разорвать этот заколдованный круг. Человечеством должно двигать согласное с разумом и современными знаниями отношение к миру и Богу, а человек только до тех пор слаб и несчастен, пока в его душе не разгорается светильник Бога. Толстой выражает мысль о роли самосознания человека как духовного сознания, в котором есть сила Божья, и увеличивается эта сила только в душе, просвещенной религией (учением о смысле жизни). Автор делает вывод о решающей роли смысла, религии как основы духовного сознания для поступательного развития человечества.
О том, насколько глубоко тема единения части и целого, человеческого Я и Бога, занимала Толстого, о том, что в ней он видел понимание основы миропонимания, истоки физического и духовного здоровья отдельных людей и человечества в целом, свидетельствует тот факт, что эта мысль была последней, которую, находясь на смертном одре, он диктовал дочери Александре на станции Астапово: «Бог есть неограниченное все, чего человек сознает себя ограниченной частью»[126]. Видимо, это мысль об объяснительном принципе связи человека и мироздания.
Важной в понимании Толстым истоков нравственного воспитания явилась статья «Религия и нравственность». Она была ответом Толстого на письмо профессора философии Берлинского университета Георгия Гижинского, полученное в августе 1893 г.; Гижинский просил ответить на два вопроса: 1) что Толстой понимает под словом «религия» и 2) считает ли он возможным существование независимой от религии морали? Эти вопросы совпали с логикой размышлений писателя, и он постарался ответить на них «насколько возможно обстоятельнее», что потребовало гораздо больше времени, чем думал Толстой. Статья была окончена 30 октября 1893 г., переведена на немецкий язык переводчицей С. Ю. Бер и отправлена Гижинскому для его журнала «За этическую культуру». В начале января 1894 г. Толстой получил четыре номера журнала со своей статьей. В России статья «Религия и нравственность» впервые была опубликована в журнале «Северный вестник» (январь 1894 г.) с измененным заглавием («Противоречия эмпирической нравственности») и большими цензурными сокращениями. Отдельное издание статьи было запрещено Главным управлением по делам печати. Впервые отдельным изданием вышла в «Посреднике» в 1908 г. — текст был перепечатан журнальный, но под заглавием «Религия и нравственность». И только в 1913 г., в Собрании сочинений Толстого, П. И. Бирюков дал полный нецензурированный текст по толстовской рукописи.
