Марк уже не слышал их. Обвинения, подозрения — весь этот человеческий шум отступил, стал фоном. Его мозг, перегретый паранойей, наконец-то нашёл задачу, достойную себя. Он больше не пытался взломать систему. Он понял — это всё равно что пытаться взломать раковую опухоль. Он её препарировал.
Пальцы летали над сенсорной панелью, выводя на экран столбцы данных. Логи энергопотребления. Данные с биометрических датчиков на их запястьях. Статистика атмосферных флуктуаций. Графики, диаграммы, цифры. Он наложил один график на другой. И замер. Воздух вышел из лёгких свистящим шёпотом.
Картина была не просто ясной. Она была чудовищно, тошнотворно симметричной. Пики потребления энергии биореактором — этим мицелиальным сердцем в груди станции — до миллисекунды совпадали с пиками их собственного, коллективного стресса. Вот он, всплеск во время гибели первого участника. Резкий скачок, когда они бунтовали против Кассиана. И самый высокий, самый жирный, самый уродливый пик — последние часы. Во время «Аудита». Их грызня, их ненависть, их стыд, их страх.
Марк отшатнулся от консоли, будто дотронулся до оголённого нерва. Это была не теория. Это была неопровержимая, физическая, блядская причинно-следственная связь.
Он развернулся. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке. — Сюда! Все! Смотрите!
Он тыкал трясущимся пальцем в экран. Несколько человек нехотя подошли, скорее из желания увидеть новый повод для ненависти. Лина не встала, но её напряжённая спина говорила, что она слушает. — Это не Кассиан! — голос Марка срывался на фальцет. — То есть, он это начал, он нас сюда засунул, но теперь… теперь это уже не он! Это мы! Мы, блядь, сами!
Лина медленно, очень медленно повернула голову. Её голос был холодным, как глубоководный лёд, и таким же тяжёлым.
— О чём ты, Марк? Новая теория заговора? Чтобы отвлечь от себя внимание? Пробовал уже. Не сработало.
— Да нет же! — он в отчаянии вцепился пальцами в свои волосы. — Да послушайте вы, идиоты! Эта… эта тварь в реакторе… она не просто работает. Она
Алекс шагнул вперёд, его лицо изображало отеческую обеспокоенность. — Ребята, эй! Давайте без паники. Может, это просто… — Какая, к чёрту, паника?! — заорал Марк, и в его голосе звенела чистая, незамутнённая истерика. — Это не паника, это физика! Биохимия! Чем больше мы ссым кипятком и ненавидим друг друга, тем сильнее она становится! Тем активнее она меняет эту жестянку! Мы раскармливаем монстра, который нас сожрёт!
Джейк попятился. — Он спятил. Окончательно. Несколько человек согласно закивали. Теория Марка была слишком безумной. Слишком… нелепой. Проще было верить в злого гения Кассиана. Проще было ненавидеть Марка. Проще было ненавидеть друг друга.
Марк смотрел на их недоверчивые, враждебные лица и чувствовал, как его топит бессилие. Он был Кассандрой в этой проклятой подводной банке. Гением, которого никто не слушал.
И в этот самый момент, на пике их недоверия, из всех динамиков на станции раздался звук.
Это не была сирена тревоги. Не был голос Кассиана. Это был крик. Искажённый, замедленный, пропущенный через сырой вокодер биореактора. Машина растянула его, добавила металлического эха, но не смогла скрыть его первооснову. Это был крик того парня, что сорвался с моста. Тот самый предсмертный, полный ужаса и боли вопль, который въелся им всем под череп. Только теперь он звучал так, словно его воспроизводила машина, пытающаяся имитировать человеческую эмоцию, которую она только что поглотила. Звук был механическим, но в его основе лежал неподдельный, сохранённый, как цифровой образец, человеческий ужас.
Крик оборвался так же внезапно, как и начался.
И наступила тишина. Настоящая. Не та, что была раньше, плотная от ненависти. А мёртвая, вакуумная тишина, в которой каждый слышал только грохот крови в собственных ушах.
В этой тишине все, как один, поняли. Марк, возможно, не так уж и безумен. А их враг только что научился говорить.
Алекс смотрел на застывшие, покрытые ледяной испариной ужаса лица. Страх. Апатия. Полный паралич воли. Его мозг, натренированный на корпоративных тимбилдингах и семинарах по «выходу из зоны комфорта», зарегистрировал это как провал. Полный. Провал. Эксперимента.