Именно в этот момент голос Кассиана вернулся. Такой же ровный, деловой, будто он начинал утренний брифинг.
— Поскольку вы так стремитесь к анализу и поиску первопричин, я с радостью предоставлю вам эту возможность. Начинаем протокол «Аудит».
С сухим щелчком, который заставил всех вздрогнуть, вдоль стен хаба загорелись терминалы. По одному на каждого выжившего. Тусклый белый свет экранов выхватил из полумрака их лица — бледные, пергаментные, измученные.
Марк, как лунатик, подошёл к ближайшему. Своему. На экране медленно прорисовывался текст. Это было досье. Детальное. Не на него.
ОБЪЕКТ АУДИТА: ЛИНА РАЙЛИ.ПРОЕКТ: "AEGIS MEDICAL".СТАТУС: ЛИКВИДИРОВАН.
Ниже шли графики, финансовые отчёты, выдержки из бизнес-плана её стартапа. Фрагменты переписки, в которых она обещала революцию в военной медицине.
— Ваша задача проста, — объяснял голос, пока Марк в ужасе скользил взглядом по строчкам. — Проанализируйте неудачу вашего коллеги. Используя все доступные данные, вы должны найти и сформулировать ту единственную, ключевую ошибку — стратегическую, финансовую, личную, — которая привела к краху всего предприятия. У вас один час.
Марк оторвал взгляд от экрана. Посмотрел на Лину. Она стояла у своего терминала, прямая, как стальной стержень, но он видел, как напряглась линия её челюсти. Она смотрела не на экран. Она смотрела на него.
И он понял.
На её экране — его собственный позор. Файлы о промышленном шпионаже. Его жалкие попытки продать данные. Его увольнение. Их заставляли публично препарировать самые болезненные неудачи друг друга.
Алекс, к изумлению Марка, потёр руки. — Так, команда, это… это же отлично! Конструктивная критика! Обратная связь! Мы поможем друг другу увидеть наши… э-э… зоны развития!
— Заткнись, Алекс, — прошипела Лина, не отводя от Марка взгляда. — Просто. Заткнись.
— И зачем нам это делать? — крикнула Сара. — Что ты нам дашь, а, ублюдок?! Ещё один кусок пасты? Какая награда стоит такого унижения?!
Голос Кассиана ответил с ноткой, которую Марк определил бы как ледяную, бритвенную иронию.
— О, награда стоит того. Уверяю. Победитель — тот, чей анализ будет признан самым точным, безжалостным и объективным, — получит нечто гораздо более ценное, чем пайки или привилегии.
Пауза.
— Победитель получит право… на тайну. Только досье победителя
Откровение упало в центр хаба, как капля жидкого азота. Оно заморозило всё. Воздух, мысли, остатки солидарности. Игра мгновенно изменилась. Это больше не было соревнование за приз. Это была отчаянная, грязная драка за право скрыть свой стыд. За право не быть раздетым догола на глазах у всех.
Марк снова посмотрел на экран. Его мозг, преодолев паралич, уже работал. Он видел. Вот же она, ошибка Лины. Не финансовая. Психологическая. Её патологическая уверенность в собственной правоте, её неспособность идти на компромисс. Она вела стартап не как бизнес, а как военную операцию, где все несогласные — враги. Он мог разложить это. Чётко. Безжалостно. Объективно.
Он поднял глаза. Лина всё ещё смотрела на него. В её взгляде не было ненависти. Было что-то хуже. Понимание. Она тоже нашла его слабое место. Его комплекс неполноценности, его уверенность, что все хотят его обмануть. То, что и заставило его совершить ту глупость.
В её глазах он увидел отражение своего собственного холодного намерения. Они больше не были союзниками. Они были двумя хирургами над одним операционным столом, и каждый держал скальпель, нацеленный в грудь другому.
Марк посмотрел на своё отражение в тёмном стекле терминала. Его параноидальный интеллект, его главное оружие, теперь стал инструментом для публичной порки его единственного настоящего союзника. Он должен был уничтожить её, чтобы спастись самому.
Он увидел это холодное, расчётливое решение в глазах у всех остальных.
Единство было мертво. Хуже. Оно никогда и не рождалось. Просто ещё одна иллюзия, ещё одна сцена в чужом спектакле.
И занавес только что поднялся для следующего акта. Акта предательства.
Глава 6. Пробуждение Левиафана
Тишина была не отсутствием звука. Она была присутствием. Присутствием веса, давления, чего-то плотного и маслянистого, что заполнило собой жилой отсек после «Аудита». Оно оседало в лёгких, пленкой ложилось на кожу. Группа, если это слово ещё имело хоть какой-то смысл, перестала быть даже осколками целого. Теперь они были заряженными частицами в замкнутом контуре, и каждый нёс в себе заряд отталкивания. Никто больше не искал чужого плеча. Только чужую глотку.