Всё, кроме одного. Той вспышки острой, физической жалости к Саре несколькими часами ранее. Это была аномалия. Вирус в чистом коде. Она до сих пор чувствовала его фантомный привкус — неприятный, кисловатый, как вода из ржавой трубы.
Она сидела в своём углу, сжавшись, играя роль. Перепуганная мышь. Это было легко. Ей даже не пришлось симулировать дрожь, пробирающую до костей.
И тут Марк, доведённый до белого каления лекцией Кассиана, взревел. Он ударил кулаком по ближайшей панели управления. Не по экрану. Просто по металлическому корпусу. Глухой удар. Сноп оранжевых искр.
— Да чтоб ты сдох, сука!
Аварийные лампочки моргнули и погасли. Большинство не заметило, слишком глубоко погружённые в колодец собственного ужаса. Но Ева заметила. Не глазами. Она почувствовала. Короткий, почти беззвучный зуд под кожей левого предплечья. Сигнал от тактического реле, вшитого в подкладку комбинезона. Она, не поворачивая головы, скосила глаза на внутреннюю сторону своего запястья. Там, под кожей, крошечный имплант на долю секунды подсветил вену фосфорно-зелёным.
Сердце, до этого бившее ровно, как метроном, сделало жёсткий, болезненный кульбит.
Вот он. Шанс.
Она, не меняя выражения лица, пробормотала что-то невнятное про тошноту, про уборную. Опираясь о стену, словно от слабости, она поднялась и, покачиваясь, скользнула в темноту технического коридора. Никто не обернулся.
Прижавшись спиной к холодной, влажной стене, Ева закрыла глаза. Пальцы правой руки заплясали в воздухе, отбивая команды через нейромышечные датчики. Выученная до автоматизма хореография. Пакет данных, который она собирала с первого дня — биометрия, записи, фрагменты кода, доказывающие незаконность шоу — был готов. Адресат: зашифрованный сервер её нанимателей.
Осталась одна команда. "Отправить". Месть за наставника. Миссия.
Её палец занёсся над последним жестом, но тут на её мысленном интерфейсе всплыло новое окно. Красное.
Ева замерла. Отсек «B». Там была Сара. И тот парень с ожогом, которому она полчаса назад меняла повязку. В отсеке «С» — Алекс и ещё двое. Они доверяли ей. Они считали её своей.
Холодный, ясный голос её профессиональной части. Она видела это не как картинку. Как сухие строчки отчёта. Сирена. Шипение воздуха, становящегося ядом. Паника. Судороги.
И тут вирус снова ударил. Та самая острая, физически неприятная жалость. Она увидела лицо Сары, синеющее, с вываливающимися из орбит глазами. Увидела, как Лина будет отчаянно, безнадёжно пытаться запустить им лёгкие, колотя кулаками по грудным клеткам.
Таймер на её интерфейсе отсчитывал секунды.
Её рука дрожала. Непрофессионально. Нелогично. Глупо.
Она посмотрела в темноту коридора, словно могла увидеть сквозь стены их растерянные, ничего не подозревающие лица.
В последнюю долю секунды её палец дёрнулся в сторону.
Зелёный огонёк под кожей погас. Окно возможностей захлопнулось со щелчком гильотины.
Ева медленно сползла по стене. Воздух со свистом вырвался из её лёгких. Миссия провалена. Она предала нанимателей, наставника, свою месть. Но люди в отсеке «B» продолжали дышать.
Она впервые за много лет не знала, кто она такая. И это было страшнее любого Кассиана. Чувство, которое она испытала, было не облегчением. Это был чистый, незамутнённый провал.
И он был тёплым.
(Точка зрения: Марк)
Марк стоял, глядя на пульсирующую «Матку». Его мозг, обычно работающий как сверхмощный процессор на криогенном охлаждении, сейчас был перегретым чипом, забитым десятком зависших программ. Теории заговора, обрывки кода, унизительные слова Кассиана — всё смешалось в вязкую, бесполезную патоку. Ярость ушла. Осталось только липкое, холодное бессилие. Он был гением, которого поймали в клетку, построенную из его же сильных сторон.